Чтение онлайн

Т а м а р а (Лёне). А ты чего встал, уши развесил? Иди отсюдова! давай... давай... И Митю с собой возьми! Поиграй с ним!

Л е н я. Ну мам...

Т а м а р а. Я что сказала!

Л а р и с а. Да пускай стоит.

Т а м а р а. Ага, все ему интересно... Иди, кому говорю!

Леня и Митя уходят.

(Ларисе.) Ты нам лучше скажи, что делать собираешься?

Л а р и с а. Не знаю. Если покупатели найдутся, мне надо будет новую искать... а новая-то мне не по карману.

Н а д я (ухмыляется). Конечно не по карману. Возьми ипотеку и все!

Л а р и с а. Ага, чтоб потом внуки за меня расхлебывались! Да ты хоть знаешь, под какой процент ее выдают?

Н а д я. Откудова? Я по банкам не хожу... – тебе лучше знать.

Л а р и с а. От десяти. Это по пятнадцать тысяч в месяц. А где я возьму такие деньги?

Н а д я. Не знаю, думай сама. Здесь ты все равно жить не будешь, – это ведь не мой угол...

Л а р и с а. Мы же вроде бы все решили.

Н а д я. Да-а! и что же мы решили?

Л а р и с а. Теть Том... вы Митю примите?

Т а м а р а. Ну ты же нам не чужая – конечно примем. Об этом не может быть и речи.

Л а р и с а. Какая же вы! Спасибо вам.

Н а д я. Ты сама-то где жить собираешься? раз уж ты свободная. У Валеры?

Л а р и с а. Да, у Валеры. А потом видно будет.

Н а д я. Ну давай, давай...

Л а р и с а (неожиданно). Теть Том...

Т а м а р а. Что такое?

Л а р и с а (на выдохе). Нет-нет... ничего... Все хорошо...

Т а м а р а. Тебе что? Тебе плохо?

Н а д я. Может, это от чая?

Т а м а р а. Да что ж ты как язва сидишь! Лариса, ты нас так не пугай. Может, «Скорую»?

Л а р и с а. Не надо, все прошло. Я... теть Том... Можно?

Т а м а р а. Давай помогу.

Л а р и с а. Нет. Я сама.

Лариса уходит в туалет. Слышится звук воды, которая всем напором бежит из крана.

Н а д я. Ну? Что скажешь?

Т а м а р а. Не знаю. Может, все-таки вызвать?

Н а д я. Я не про это.

Т а м а р а. А про что тогда?

Н а д я. Ты сама знаешь про что. Слушай, она тут явно...

Т а м а р а. По-моему, ты не в себе. У нее действительно жизнь ломается... Вон ей как плохо!

Н а д я. Плохо? Да я даже пальцем не пошевельну, чтобы ей стало легче...

Т а м а р а. Надя, у тебя есть любящая сестра, дом, в конце концов, – а теперь подумай: есть ли это у твоей дочери? к кому она пойдет за помощью, как не к нам?

Н а д я. А я не собираюсь ее жалеть, она меня хоть капельку пожалела за все это время?

Т а м а р а. Говори тише.

Н а д я. Тише? пусть выйдет, я ей это в лицо скажу. Жалко, что она не слышит мои слова! А я ведь тебе говорила, что она приползет. Вуа-ля, – не прошло и трех лет, а она тут как тут.

Т а м а р а. Я не понимаю, почему ты себя ведешь как... как...

Н а д я. Как тварь? Как стерва?

Т а м а р а. Да! Именно так!

Н а д я. А как еще я должна себя вести, а? Кто хотел спалить меня в квартире? – ты или она? – Она! Кто вышла замуж и забеременела? – ты или она? – Она!

Т а м а р а. А кто ей аборт предлагал сделать, а?

Н а д я. Да ты не понимаешь что ли! – я ведь знала, что ей Митя будет не нужен.

Т а м а р а. Да откудова ж ты знала?

Н а д я. А то по ней не видно... – ходит ряженая, как... проститутка! Вот и думаешь: на кой черт ей сдался этот ребенок?

Т а м а р а. Говори тише. Я прошу тебя!

Н а д я. Нет, пусть она слышит, что я ее ненавижу, что меня трясет от нее. А ты ей потакаешь! И причем постоянно!

Т а м а р а. Да Господь с тобой!

Н а д я. Что, правда глаза колет?

Т а м а р а. Господи, да какая еще правда?!

Н а д я. А такая!

Молчание.

Т а м а р а. Ну! Говори!

Н а д я. Она... Она мне не дочь вовсе.

Т а м а р а. Тьфу! Да чтоб у тебя язык поганый отсох за такие слова!

Н а д я. А что? Моя дочь никогда бы не захотела меня убить.

Т а м а р а. Ты что такое говоришь? Я тебя спрашиваю: ты что такое говоришь? Она ж, небось, все слышала.

Н а д я. И что? И что с того? «Все слышала», – да ни хрена она не слышала – вода шумит.

Долгая пауза. Слышится звук воды.

Том...

Т а м а р а. Что?

Н а д я. Ты... прости меня...

Т а м а р а. Я-то тебя прощу, а вот ты дочь простишь?

Н а д я. Не знаю. Если я скажу «да», то, значит, обману, и ее и себя, а если скажу «нет», то буду мучиться. Если бы ты только знала, как меня на изнанку выворачивает от этого. Я хочу, очень хочу ее простить, но не могу... меня как будто бы внутри что-то не отпускает. Я просто... не знаю как... Я боюсь.

Т а м а р а (обнимает сестру). Помнишь, как наш отец за матерью бегал?

Н а д я. Когда она ухо свиное делала из подола рубахи, а потом ему показывала?

Т а м а р а. Ага, так смешно было... Он с топором за ней бегал, но все равно прощал. И прощал он ее не только за ухо свиное, но и за похождения... вертела она своим хвостом как могла, – а он все прощал, потому что любил. Если ты любишь свою дочь, значит, и ты ее сможешь простить! Угол у тебя есть... Что еще тебе нужно?

Н а д я. Дело-то не в квартире.

Т а м а р а. А в чем тогда?

Н а д я. В Ларисе. (Хочет успокоиться, но не получается.) Ты же помнишь, когда я на Севере жила, то забеременела от Володи?

Т а м а р а. Да, помню.

Н а д я. Я тогда с ним познакомилась... Он такой красивый был – высокий, кудрявый!

Т а м а р а. Ну-у...

Н а д я. Не рожала я тогда... вот те и «ну».

Т а м а р а. Как эт не рожала?

Н а д я. А вот так. Обманула я вас. Наврала всем... и тебе, и родителям, и себе. Вернее, не так... я наврала, что забеременела... а на самом деле я тогда заболела, очень сильно... врачи сказали, что... я не смогу иметь детей... В общем, простудилась я, а Володя как узнал, сразу же бросил меня... мне тогда снова пришлось обмануть вас, вот я и сказала, что он умер от пневмонии. Господи, как мне было стыдно... вот и пришлось выдумать. Мне и сейчас стыдно...