Чтение онлайн

Хакамаде, возможно, и дал бы денег на рекламу подпольный средний класс Песчинок, но он же отлично знает, что ФСБ не ловит террористов лишь потому, что слишком озабочен выслеживанием таких вот хитроумных, и именно поэтому – денег не дадут, закроют створки своих раковин, затаятся. И хотя их наберется несколько стаканов, может даже полведра, толку от них – примерно как от диссидентов или правозащитников, о которых – ниже.

Что касается «партий власти», например, последней, то, во–первых, они рассыпаются на следующий же день после гибели очередной «корпорации» (Илларионов). Во–вторых, они – как глина в песке, промоешь, и ее нету, вся в канализацию ушла. Примерно как опричнина, КПСС и партия Черномырдина.

Короче, Песчинки должны понять, что партия философически – это всего лишь разноцветные песчинки, такие как гомосексуалисты, филателисты, парашютисты, автомобилисты, конфессионалисты, транвестисты и прочая, до бесконечности. То есть, у всех у них нет ничего общего, судя не только по названиям, но и по их чаяниям.

И даже диссиденты и правозащитники берут на себя слишком много, так как диссиденты могут быть и в отношении собирания пивных банок или спичечных коробков, а подразделение правозащитников – защищать исключительно свободу совокупляться в дырку от выпавшего сучка. При этом на каждого такого защищаемого они могут потратить миллион долларов (например, на Ходорковского), а вы же сами знаете, что всех Песчинок у нас где–то 146 миллионов, вот и выпадает счастье – одной Песчинке на миллион.

Разумеется, что в каждом таком наперстке Песчинок имеется какая–нибудь, все остальное пожирающая, идейка, например, беспрерывно прыгать с парашютом. Итого идеек не меньше, чем населения небольшого городка, порядка нескольких десятков тысяч. И как же им выбрать общего президента? Ибо все эти наперсточки только об этом и думают, вернее их партия заставляет так думать. Хотя думать надо совсем о другом.

2. Самый общий интерес на Пляже

Четверть наших Песчинок сидела в тюрьме, еще четверть ждут своей очереди, так как непременно туда сядут, а оставшаяся половина хотя бы раз в день задумывается на этот предмет. Не исключая онанистов, велосипедистов, таксистов и профессиональных защитников отечества.

Разумеется также, что ныне в тюрьмы не садят без суда, из чего Песчинки должны неминуемо сделать вывод, что ни монтажникам и водолазам, ни сутенерам, ни даже клубу действующих и бывших думцев – пожирателей бюджета – «не все равно» как пел Высоцкий, кто их будет судить. И я даже еще не начинал говорить о так называемом гражданском праве, каковое, ну, никого не минует, включая уже не ходящих и даже не говорящих пенсионеров. Все – в руках суда.

Об этом все догадываются, но, странно другое. За исключением членов действующей партии власти, ни одному другому как отмеченным, так и просто подразумеваемым наперсткам Песчинок наши суды не нравятся, ведь все, включая официальных риэлтеров, дистрибьютеров и просто бродячих коммивояжеров–одиночек, суды называют «басманными». И даже не организованные в кланы Песчинки, как самостийные мухи летающие по стране, – того же самого мнения. Конечно, самые крупные партии Песчинок, заботящиеся о «всеобщности» своих программ, то есть в силу крайней необходимости, что–нибудь говорят невразумительное о «совершенствовании судебной системы» в самом последнем пункте своей программы. Да кто же им поверит? Ибо как же они тогда будут властвовать в «этой» стране? Без нашей дремучей 5–вековой судебной системы. Но речь у меня не об этом, а о всеобщности интереса к суду.

Скажите на милость, какому Булыжнику, рядовой Гальке и всем Песчинкам в целом не нужен Справедливый и Независимый Суд? Даже тем Валунам, каковые временно сидят в Кремле. Ведь временно же. И ведь даже Романовы, якобы 300 лет сидевшие там, на самом деле состояли из целой кучи династий по своей голубой крови. Поэтому их так много и сидело по казематам.

Выходит, что Справедливый и Независимый Суд нужен абсолютно всем: Песчинкам, Галькам, Булыжникам и Валунам, правда, последним лишь – после царствия. Чем не национальная идея? И почему ее так тщательно обходят на Руси при выработке суесловных национальных идей типа «самодержавия–православия–соборности» или «КПСС – ум, честь и совесть» любой эпохи. И даже, если подобная идея никак не вытанцовывается в такой момент как ныне, Валуны предпочитают жить без национальной идеи, то есть, как бог пошлет. Но выставлять национальной идеей Справедливый и Независимый Суд – не спешат.

Так ведь весь смысл нашей власти во все прошедшие века зиждется на самодержавии, попросту: что хочу – то и ворочу. Но так как один конкретный Валун, какой бы он ни был большой, не в состоянии уследить не только за каждой Песчинкой на Пляже, но даже и за их наперстками, право «воротить» делегируется вниз, сперва большими, а потом микроскопическими дозами. В результате самая мелкая Галька сельсовета или ЖЭКа может «воротить» только одно: приляпывать фиолетовую печать, куда глаза глядят.

Теперь, Песчинки, вы все, от адвентистов до трактористов и носителей ВИЧ, знаете всё. И можете сами уже начать шевелить своими заржавленными мозгами.

3. Национальная идея

Воры и жертвы, выскочки и тихони, совратители и совращенные, «кидалы» и потерпевшие, продавцы и покупатели, не говоря уже о тех, кто никогда ни в чем замешен не был, и всуе не упоминаемом любимце любых саммитов – все мечтают под одеялом о Справедливом, Беспристрастном и Независимом Суде. В отношении себя, разумеется. Но если я сказал все, то получается, что и в отношении любой и каждой Песчинки.

В чем дело–то тогда? Всем надо, но все молчат. Не скажите. Молчат как раз те, в чьих руках решение этой якобы неразрешимой проблемы. В чьих руках все до единого рупоры, а писк Песчинок разве услышишь? Господи, опять все упирается в Валуны власти. Иначе ведь им невозможно «руководить», руками водить. Будет ведь Раскол – Развал – Хаос. Единость ГУЛага пропадет, Неделимость «тюрьмы народов» испарится.

Еще в начале прошлого века американцы разом, примерно за год, решили грандиозную проблему сук–судей и судей–слухачей начальства. Например, судья, совершенно случайно, трижды, как назло, посидел в баре рядом с ранее незнакомым ему гражданином, перекинувшись десятком слов о погоде. Прошла неделя, и именно этот гражданин оказался перед указанным судьей как сторона плевого процесса, ну, о перенесении трех столбов между соседними земельными участками. Судья и гражданин, естественно подмигнули друг другу, вспомнив о баре и погоде, а другая сторона дела приметила этот факт.

Между тем судья, по очевидности моего изложения не считая себя большим другом гражданина, начал процесс. И, вообще–то говоря, это дело по всем без исключения законам и обстоятельствам должно было склоняться в пользу шапочного знакомца судьи: два столба из трех надо было перенести на полметра вглубь участка противной стороны. Это такая объективность, что я в ее детали даже не буду углубляться.

Противная сторона об этом тоже прекрасно знала. Поэтому в первом же перерыве подала в суд на судью, не взявшего самоотвод по причине своего личного интереса в деле шапочного знакомого. И в течение следующей недели свидетельскими показаниями бармена и вышибалы доказала «заинтересованность» судьи. Всем судьям нового процесса, уже над судьей, все было ясно и понятно до упора насчет фактической невиновности судимого судьи из–за малозначимости разговора о погоде. Однако факт оставался фактом, и они вынуждены были дать судье 10 лет каторги. И дали, и судья прямо из зала суда отправился во глубину Вайомингских или Аляскинских руд, я уж теперь и не помню. Почитайте Синклера Льюиса, а, может быть, и Стейнбека.

Теперь я даже не знаю, продолжать ли мне формулировать национальную идею. Но подавляющая часть Пляжа настолько глупа и мечтает лишь о «на три пенса рому» (Диккенс), что придется продолжить в самом кратком изложении.

1. Содержание Судов согласно Конституционному закону должно быть самой первой строкой в Бюджете Пляжа, впереди даже обороны от набега «дикарей». Причем в размере строжайшего процента от Бюджета. Никто, кроме самих судей, решающих проблемы своего бюджета всеобщим и тайным голосованием, не может взять оттуда даже рубля, и даже самый главный Валун. И положить туда никто не может ни копейки, даже сам мэр Москвы Лужков. За попытку – каторга, точно такая же, как и для любого из Судей, включая Верховных и Конституционных.