Чтение онлайн

— Слушаюсь, товарищ комбриг.

— Крепкий орешек, — сказал Терпугов, прощаясь.

— Это хорошо. Не трус.

Перед тем как лечь спать, комбриг позвонил в санчасть. Ответил спокойный голос Аглаи Дмитриевны. И когда эта женщина спит?

— Бакулин у вас?

— В операционной.

— Что с ним?

— Ожоги. Переливаем донорскую кровь.

— Сделайте все возможное! — и мысленно выругал себя за бестактность. Укоренилась у него привычка всегда приказывать!..

Барвинская замялась.

Неужели обиделась? Нет. Голос у нее неизменно ровный.

— Возле него опытный хирург, — властно ответила Барвинская.

— Да, да, я понимаю. У Бакулина должен родиться ребенок.

— Знаю, — голос на другом конце провода словно бы потеплел. — Будем надеяться, товарищ комбриг, что уральский организм победит.

Безусловно, Сталин имел основания не доверять Черчиллю. И все же не из Англии, а из Америки еще в сорок втором году прибыл на Европейский континент полномочный эмиссар, о коварной цели которого знали лишь единицы.

Это был статный, пятидесятидвухлетний джентльмен с ласковыми глазами на мясистом лице, с крутым, волевым подбородком. Обведя вокруг пальца и предупрежденное воинской разведкой гестапо, и полицию французского профашистского правительства Петэна, он побывал в оккупированном Париже, где восстановил связи с давнишней американской агентурой, и далее запросто направился в Берн.

Столицу Швейцарии мистер Булл, то есть Бык, знал с юношеских лет, потому что начинал дипломатическую карьеру как секретарь американского посольства сначала в Вене, потом здесь, в Берне, и, уже в дальнейшем, в Берлине. Дослужившись до советника посольства в Пекине и начальника ближневосточного отдела государственного департамента США, респектабельный американец, которого тогда называли просто Алленом Даллесом, вышел в отставку и нанялся на работу в солидную юридическую фирму «Салливен энд Кромвелл», одним из хозяев которой являлся его родной брат Джон-Фостер Даллес. Будущий мистер Булл ведет дела могучих индустриальных и финансовых корпораций, в их интересах меняет правительства на Ближнем Востоке, продвигает к власти марионеточных диктаторов в Латинской Америке.

Кто же он — дипломат, юрист или шпион?

И первое, и второе, и третье.

Накануне второй мировой войны, когда английский филиал германского банкирского дома Шредеров значительно оживил финансовые операции в Соединенных Штатах, братья Джон и Аллен Даллесы становятся членами правления американского филиала немецкого шредеровского банка на нью-йоркской Уолл-стрит под вывеской «Джон-Генри Шредер энд К0». Аллен к тому же был назначен директором концерна «Шредер траст компани». Вся жизнь этого джентльмена, с тех пор как он покинул дом отца — пресвитерианского пастора в Уотертауне, штат Нью-Йорк, — представляет собой непрерывную цепь умопомрачительных метаморфоз.

Связанный с Даллесом немецкий вице-консул в Берне Гизевиус детально информировал его о подготовке покушения на Гитлера. В случае успеха этой операции в Берлине должны были инсценировать «государственный переворот», а новое «правительство», одобренное мистером Буллом, на выгодных условиях капитулировало бы, передав американцам ключ от Берлина.

Но покушение не удалось: бомба сработала не совсем точно. Участники покушения были казнены. Буллу пришлось начинать все сначала.

Прежде всего нужно сохранить финансовые основы германской экономики. Еще в 1926 году в швейцарском городе Базеле, неподалеку от границ с Германией и Францией, был создан Банк международных расчетов.

Его назначение: посредничество между германскими военными промышленниками и американскими и английскими банкирами, которые обеспечивали деньгами милитаризацию и фашизацию Германии. В состав правления этого Банка и сейчас входили три немецких финансовых магната: президент гитлеровского Рейхсбанка Курт фон Шредер, рейхсминистр промышленности Вальтер Функ и президент концерна «И. Г. Фарбениндустри» Герман Шмитц. Возглавлял Базельский Банк международных расчетов представитель моргановского «Ферст нейшнл бенк оф Нью-Йорк» Томас Маккитрик.

Встреча с ним успокоила мистера Булла. «Мы не даем машине остановиться — заверил Маккитрик. — Ведь когда наступит перемирие, бывшим враждующим державам может очень пригодиться такое сильное орудие, как наш банк.»

Волновало Аллена Даллеса-Булла другое. Красные успешно форсируют Одер, последнюю серьезную водную преграду на Восточном фронте. Впереди — Берлин!..

Аккуратный, с претензией на архитектурную изысканность особняк на скалистом берегу быстротечной Ааре сочетал в себе комфортабельность гостиницы с уютом частной квартиры. Островерхую черепичную крышу венчала башня с железным флюгером, смахивавшим на рыцарскую алебарду.

Аллен Даллес опустил раму окна — оно открывалось сверху вниз, как в железнодорожных вагонах, — и жадно вдохнул утренний воздух, настоенный на целебных травах плоскогорья. Солнечные лучи упали на позолоченные кресты кафедрального собора и церкви святого Руха, на башню городской ратуши, скользнули по шпилям дворца Моне, по крышам и окнам парламента, университета, Альпийского музея.

Даллеса радовало бодрящее солнечное утро. В Нью-Йорке в его оффис на Уолл-стрите редко заглядывает солнце. Цены земельных участков на Манхеттене бешено возрастают, что вынуждает застройщиков увеличивать количество этажей. Вместо солнца — тень от небоскребов. Да и окон там не откроешь, они герметически закупорены, дыши искусственным эйр-кондишн.

Постучав в дверь, в комнату вошла хозяйка дома Гелена Дитман, которая лично обслуживала наиболее выдающихся постояльцев. Яичница с беконом по американскому образцу, черный кофе, сливки, сахар, булочка с маслом и джемом — по-европейски. Для завтрака вполне достаточно, а в час дня у него состоится ленч с племянником в ресторане «Золотой грот».

Кроме трех употребляемых языков Швейцарской федерации — немецкого, французского и итальянского, госпожа Дитман свободно владела еще и английским. Даллес обменялся с нею несколькими словами, похвалил сегодняшнюю погоду, поблагодарил за завтрак. Хозяйка ушла, а постоялец быстро вышел на улицу, взял такси и приказал шоферу:

— В аэропорт!

Самолеты между Берном и Римом, хотя и с перерывами, но все же курсировали. Швейцария давала визы всем, даже тем, кто прибывал под вымышленной фамилией. Это был удивительный островок спокойствия и благосостояния в океане кровавых битв, страданий, голода.

Сын Джона-Фостера Даллеса был таким же высоким и сильным, как и все потомки пресвитера с Атлантического побережья. Унаследовав от своего деда тягу к религии, он посвятил ей жизнь, правда, отказавшись от протестантского учения и возвратившись в лоно католической церкви. Теперь Джон-Фостер, Даллес-младший, занимал значительное место среди ватиканского духовенства. Влиятельные люди пророчили ему высокую должность настоятеля собора святого Петра.

Поздоровавшись, дядя и племянник пересели в другую машину: зачем водителю такси знать, с какой целью гость госпожи Дитман ездил в аэропорт?

Говорили о погоде в Италии, о здоровье его святейшества папы римского, о семейных новостях.

К делу перешли уже в ресторане «Золотой грот». Сидели под открытым небом, рядом журчал фонтан, напоминая божественные фонтаны вечного города. Римские фонтаны высохли из-за недостатка воды. Город переживал агонию. Италия чувствовала себя, как на вулкане. Вот-вот произойдет взрыв.