Чтение онлайн

Потом я наконец услышала, как, мчась за нами, вопят и улюлюкают Джесси и его друзья, при этом двое или трое из них громко выкрикивали мое имя. Голос Джесси звучал громче всех, и от него я вся шипела и искрилась внутри, словно провод под напряжением, попавший в громадную лужу.

У дверей спортзала стояли учителя, потрясенные нашей выходкой, и кричали нам, чтобы мы были осторожны. Машины, между которыми мы пробегали, были полны людьми, пялившимися на нас сквозь свои ветровые стекла как на сумасшедших. Я и впрямь чувствовала себя сумасшедшей. И мы все вопили и смеялись над своим безумием.

А потом кто-то остановил мой бег.

– Потанцуй со мной, Кили! – заглушая рев ветра, крикнул Джесси.

С кончика его носа лила вода – у этого олуха не было ни зонтика, ни куртки. Его белая рубашка уже сделалась прозрачной и липла к груди, серые брюки стали до колен черными от влаги, в его коричневых водонепроницаемых мокасинах хлюпала вода.

В его прикиде не было ничего глупого или комического. Он по-настоящему принарядился, так же, как и я.

Я попыталась притянуть Джесси к себе, закрыв своим зонтом нас обоих:

– Перестань, ненормальный! Мы же уже у самых дверей!

Но парень схватил меня за подмышки, оторвал от земли и закружил. Вода разлеталась вокруг нас тысячами брызг, словно фейерверк, потому что Джесси изо всех сил топал ногами. Порыв ветра вцепился в мой зонт, вырвал его у меня из рук, и он, кувыркаясь, покатился по парковке, пока не ударился о забор из сетки-рабицы, которым был огорожен наш стадион.

– Кили! – крикнула стоявшая в нескольких футах от нас Морган.

Ветер вывернул ее зонт наизнанку, но она все равно улыбалась, такая же счастливая, как и я, а потом вбежала в спортзал.

Все, кто успел забежать внутрь, толпились в дверях, чтобы посмотреть на меня и Джесси, и, показывая на нас пальцами, аплодировали, когда он меня кружил. Ребята и девушки в машинах давили на клаксоны и то включали, то отключали фары дальнего света.

Джесси перегнул меня назад в талии, как тряпичную куклу, и по моему запрокинутому лицу забарабанил дождь.

Стоит ли говорить, что я промокла до нитки. Я чуть было не заорала, чтобы Джесси остановился и поставил меня, черт возьми, на землю. Но когда я выпрямилась и оказалась с ним нос к носу, глаза его сияли так ярко, улыбка была такой ослепительной, а кожа такой скользкой и блестящей, что я обвила его руками и велела ему покружить меня еще, все быстрее и быстрее.

Это и впрямь происходило наяву. Джесси и я были вместе, и это было правдой.

ГОВОРИТ СИСТЕМА ОПОВЕЩЕНИЯ В ЧРЕЗВЫЧАЙНЫХ СИТУАЦИЯХ. Объявляется усиленное наблюдение за грозовой обстановкой в течение всей ночи в следующих районах: графстве Эбердин и городской агломерации Уотерфорд-Сити. В течение всей ночи ожидается сильный проливной дождь с порывами ветра, доходящими до двадцати миль в секунду.

Когда мы с Джесси вошли в спортзал, все расступились, аплодируя, словно это была наша свадьба. Мы с ним держались за руки и хохотали до упаду. Диджей сразу же врубил музыку на полную громкость, и несколько девчонок выбежали на танцпол, чтобы потанцевать.

Бал открыли мы. Официально.

Я повернулась, чтобы сказать это Джесси, но поскользнулась. Тренер Дин подхватил меня, не дав мне упасть:

– Осторожно, Кили. Здесь везде скользко.

Я увидела, как Джесси скрылся в мужской раздевалке. Наверное, он хочет немного просушиться, подумала я. Бедняга так промок, что хоть выжимай. Я сунула руки в карманы за своими золотыми сандалиями на каблуках, но нашла только одну из них. Мчась к распахнутым дверям спортзала, я еще два раза чуть не поскользнулась. Вторая сандалия, наверное, выпала тогда, когда Джесси кружил меня в танце. Я поискала ее глазами на парковке, но увидела только мерцающую воду – мелкое озерцо, которое с каждой секундой становилось все глубже.

– Я не могу выпустить тебя обратно, Кили, – предупредил меня тренер Дин. Я попыталась было с ним спорить, но он отвел меня в сторону и крикнул другим парням и девушкам, которые, следуя нашему примеру, бежали под дождем в спортзал: – Осторожнее! Притормозите!

Качая головой, он поспешил к директрисе Банди, явно желая что-то ей сказать, но она к одному уху прижимала свой телефон, а другое закрывала рукой, чтобы лучше слышать.

Но тут меня окружили девушки, хором твердя, как нереально романтично мы танцевали с Джесси под дождем, словно кинозвезды в фильме. Тут были Эмма, с которой я вместе ходила на вторую ступень алгебры, Триш, с которой я вместе готовила уроки, Джун, чей шкафчик в раздевалке соседствовал с моим. Все девчонки аплодировали мне и называли меня самым ценным игроком в команде Весеннего бала.

– Эй, Кили! Улыбнись для школьного альбома!

Хотя на мне не было ни одной сухой нитки и у меня стучали зубы, я улыбнулась своей самой веселой улыбкой и, слегка обалдев, дала добро Дэвиду, парню, который держал фотоаппарат наготове, желая сделать мою фотографию. К счастью, благодаря бушующему в моей крови адреналину я пока не чувствовала холода.

Проскользнув сквозь толпу, ко мне приблизилась Морган. Она тоже промокла, но все же не так, как я. В руке у нее была пачка салфеток. Я, дрожа, взяла у нее полпачки и сказала: – Извини, но я, кажется, потеряла одну из твоих золотых сандалий на парковке.

Все вокруг рассмеялись, как будто это была шутка.

По лицу Морган на мгновение, только на мгновение скользнула тень разочарования, но она тут же коснулась моей руки и сказала:

– Ничего. Мы вернемся сюда завтра утром и поищем ее.

Я огляделась по сторонам:

– А где Элиза?

– Пошла в кафетерий, чтобы принести бумажные полотенца. – Морган похлопала меня по спине и добавила: – Пойду сниму куртку. Встретимся в туалете.

– Заметано.

Я поспешила в туалет и, прежде чем открыть его дверь, по дороге дала пять еще нескольким ребятам и девчонкам.

Туалет был пуст.

Может быть, потому, что в нем было непривычно тихо, я наконец услышала, как с моей одежды на пол капает вода. Моя куртка тяжело отвисла, пух стал неподъемным, как свинец, и я слышала, как в моих дешевых резиновых сапогах хлюпает вода.

Я придвинула лицо к зеркалу. Мои волосы выглядели ужасно. Узел распустился, превратившись в бесформенный мокрый комок за левым ухом, а косички начали расплетаться. Я быстро вынула из волос заколки-невидимки и попыталась расчесаться пальцами, но пряди слипались от нанесенного на них лака. Тогда я повернулась к держателю для бумажных полотенец и начала быстро крутить его рукоятку, пока рулон тонкой оберточной бумаги не раскатался до пола. Я оторвала большой кусок и принялась начисто вытирать лицо, но бумага под моими пальцами немедленно расползлась на ошметки. Я начала было подводить глаза карандашом, но руки у меня так тряслись, что я бросила подводку обратно в сумку и решила, что только подкрашу губы и наложу на скулы немного румян.

В это время в туалет зашла Элиза с двумя рулонами бумажных полотенец. Настоящих белых бумажных полотенец, которыми люди пользуются у себя на кухнях. Они впитывали воду так же хорошо, как пляжные полотенца, и не шли ни в какое сравнение с той говнистой оберточной бумагой, что висела в нашем туалете.

– Слава богу, что ты их принесла, – сказала я. – По-моему то, что называется бумагой в этом туалете, это просто паршивый тонкий картон.

– А ты хоть и мокрая, но выглядишь неплохо.