Чтение онлайн

– Знаю, время не вполне подходящее, но я хотел как можно скорее обсудить то дело, – заговорил Давыдов, убедившись, что никто не подслушивает. – Шаттл переселенцев. Спорю, ты переживаешь за нашу часть сделки? – обратился он к Констанции.

– И в мыслях не было, – замотала головой женщина.

– Мы готовы все устроить. Кроме того… есть хорошие новости.

Старшина, договорив, перевел взгляд на бывшего мэра – Леонову не терпелось самому сообщить чудную весть. Тот немедля подхватил:

– Когда мне рассказали обо всем: о шаттле, о сделке… ну… – замялся Сергей, – что вы помогли с Моргуновым в обмен на права на раскопки, скажем так, затея мне не понравилась. – Леонов виновато заулыбался: – Ох нет, не из жадности. Меня обеспокоило местоположение находки. С описания Николая я решил, что шаттл располагается на корпоративной земле. Это было бы ожидаемо. Во всяком случае, мы подумали, Моргунов потому и прятал его. Однако я провел собственное небольшое расследование. – (Констанция с тревогой глянула на бывшего градоначальника). – Не волнуйтесь, – отмахнулся Сергей. – Я был осмотрителен. Подключил знакомства в офисах «рудников». Напомнил о паре долгов. Все провернули по-тихому.

– Что выяснили? – спросила женщина.

Бывший мэр наклонился вперед, как бы предавая словам лишнего веса.

– Оказалось, никто из нас не прав, – вымолвил он. – Если мы с Николаем поняли верно, шаттл все это время располагался на нейтральной земле. Ничейной, если хотите. От пещеры, в которую он провалился, добрых полкилометра до ближайшего участка корпов. Поразительное везение, не так ли? – Сергей настороженно огляделся: не навострили в толпе уши, – и потом продолжил: – Трудно сказать, знал ли Моргунов, – пожал он плечами. – Возможно, он скрыл находку только с той целью, чтобы нанести «рудникам» неожиданной удар. А, возможно, он с самого начала подозревал, что возникнет ситуация, как с Громовым. Что кто-то решит, такое открытие заслуживает гораздо более благородного применения. Как считаете? В таком случае мерзавец был в некотором смысле прав, скрывая шаттл. Ведь он в тайне присваивал народное достояние. Фронтирцы заслужили долю с находки ничуть не меньше.

– Словом, если тебя или твоих людей мучают сомнения, – вновь включился Давыдов, – оставьте их. Моргунов украл первым.

Старшина было усомнился, что его довод оказал какое-либо влияние на Констанцию, – ее лицо нисколько не изменило угрюмого выражения, – однако он явно поторопился. Покачав головой, женщина выругалась:

– Сомнения?! Да хрена с два! – Она виновато осмотрелась, однако, как кажется, никто, помимо непосредственных собеседников, не услышал брани. – Может, когда-то в Симе чтили старые добрые традиции фронтирцев, – тогда объяснилась она. – Товарищество. Достоинство. Честный труд. Только деньки те давно ушли. Так скажу: рудная компания подтерлась нашими принципами, когда оставила город. С тех пор мы озабочены выживанием. В таких условиях, знаете, не до клятой морали… – (Сергей Леонов восторженно усмехнулся). – Верно, господин градоначальник! Совестно ли отбирать товары у жителей Борей-Сити? Ни капли! Эти корпы на одно лицо. Вредим одним – вредим всем. Если придется напоследок замарать ручки, дабы отойти от дел, мы не против. Хотя приятно, что оно так вышло, – все-таки, изобразив улыбку, заключила Констанция.

Это был первый и последний раз, когда старшина наблюдал, чтобы женщина проявила маломальское подобие радости.

Они еще недолго говорили о том, как произойдет передача раскопок в руки Призраков, и, хотя в словах Леонова все-таки проскальзывало разочарование, что грандиозная находка не перепадет Борей-Сити, тем не менее бывший мэр оставался верен себе. По большей части он выражал неподдельную радость, что настрадавшиеся соседи наконец заживут с достоинством. Николаю показалось даже, лично Констанция вызвала у Сергея особое чувство восхищения. В иное время, подумал старшина, Леонов не отказал бы себе приударить за властной дамой.

Однако по возвращении из изгнания Сергей и правда казался другим человеком. Когда Констанция оставила их, дабы перекинуться парой слов с Камиллой, бывший градоначальник только сдержанно похвалил женщину за несгибаемую волю.

– Почему-то мне кажется, как шум от случившегося слегка сойдет на нет, – сказал он, улыбаясь, – ее изберут главой Сима. Чес-слово! Первый независимый мэр в наших краях… Та еще поднимется шумиха в корповской прессе!

– Пожалуй, – ответил Давыдов. – Думаете, план сработает?

Леонов, покосившись на старшину, задумчиво приподнял густые брови.

– С шаттлом-то? – переспросил он и тут же отозвался: – Все будет хорошо.

Мужчины еще некоторое время молча стояли в сторонке, погруженные каждый в свои думы, а затем из толпы кто-то присвистнул, прочитали прощальную речь, и процессия, тотчас объединившись в длинный муравьиный поток, потянулась обратно в город.

Тем же вечером полицейские отдельно собирались в «Пионере», чтобы с надлежащими почестями помянуть погибших коллег. Настроение царило такое, что даже в адрес Максим не прозвучало грубого слова.

55

Как то зачастую случается на фронтире, одно событие стремглав сменяет другое, новая новость вмиг заслоняет старую, и вот целый город, только гудевший без умолку от бесчинств слетевшего с катушек бизнесмена, в одночасье забывает о нем и как ни в чем не бывало берет упиваться свежими переменами в скупой провинциальной жизни.

В случае с многострадальным Борей-Сити очередным поводом погудеть за кружечкой явилось официальное назначение Майка Макарова на должность градоначальника. Случилось это спустя пару дней после похорон. Вечером пятницы поступил приказ. Все выходные город стоял на ушах, предрекая грандиозные реформы, а утром понедельника Макаров под ленивое рукоплескание работников администрации переступил порог заветного кабинета. По славной фронтирской традиции Майк следовало бы украсить офис предметом, напоминающим о поре правления предшественника. Целыми неделями до этого в мэрии размышляли, какую такую вещь предоставят новому главе для ритуала. Сошлись в конечном счете на нашумевшем указе Леонова пары лет давности. Бумажка под величественным именованием: «О перепланировке юго-восточного водоканала», – заняла почетное место среди множества экспонатов обильного борейского прошлого. Таким образом, Сергей вошел в историю поселения не иначе как мэр, изменивший представление фронтирского обывателя об устройстве городской канализации.

Ничуть не меньшим поводом жителям Борей-Сити посудачить между собой, чем само назначение, стало решение Майка безвременно приостановить всякую деловую деятельность. Макаров предполагал, что подобный шаг покажет народу его решимость в отношении занятой должности, продемонстрирует, что он пришел всерьез и надолго, намеревается отдавать роли градоначальника каждую секунду времени отныне и до конца срока. Однако на деле принятое решение лишь ввергло население Борей-Сити в панику. Являясь одной из ключевых деловых фигур в округе, Майк, по мнению народа, должен был немедленно прибрать к рукам всю ту рухнувшую империю, что осталась после Михаила Моргунова, иными словами, развернуться так широко, как никогда прежде. Однако теперь это, конечно, было невозможно. Вне всякого сомнения, люди плевали на то, что счета Макарова уже не затрещат под ростом прибыли – их в большей мере интересовало, кто займет вакантное место. Бизнес, известно, как природа, не терпит пустоты. Многие опасались, что при подобной пассивности корпоративных воротил в Борей-Сити появится новый Моргунов. Впрочем, переживать об этом здесь и сейчас казалось совершенно преждевременно.

Наконец приключившееся назначение почти сразу повлияло и на судьбу полицейского управления. С учетом произошедшего в «Бирже», Майк Макаров не смел остаться в стороне. Одним из первых красноречивых выступлений для городской газеты он выказал полнейшую поддержку борейским офицерам и лично Николаю Давыдову на должности старшины. Помня, что рудная компания, – пускай даже по собственным причинам, – солидарна с этим мнением, новый мэр договорился до того, что надеется на Давыдова, как на человека, готового стать на посту ничуть не менее значимым лицом, нежели Василий Громов. Это, вне всякого сомнения, не входило в планы Николая, но он был признателен за столь ярое напутствие. Тем же днем, как вышла статья, Николай даже стал замечать, как люди с восхищением приветствуют его на улице. В коем-то веке Давыдов почувствовал себя действительно на своем месте.

Решил не возиться молодой старшина и с назначением нового первого помощника. На почетную роль, само собой, была выдвинута Камилла. Городские ожидаемо сочли, что этакая честь досталась девчонке в качестве награды за храбрость, проявленную при поимке Михаила Моргунова. По версии, которую Николай с Леоновой представили по возвращении, девушка спасла старшине жизнь, застрелив беглеца. На деле решение имело иную подоплеку. Давыдов осознавал, что их с Камиллой судьбы отныне тесно переплетены общим грязным секретом, и предпочел держать ее поближе. Не то чтобы Николай не доверял девушке, но просто полагал, что тайны подобного рода имеют свойство со временем разъедать человека изнутри. И когда – даже не если – это случится, решил он, будет лучше оказаться первым, кто увидит в Леоновой пугающие признаки перемен.