Чтение онлайн

— Если Оберзальцберг будет уничтожен, то все закончится крахом. Нам нужно это понять. Это одно из последних убежищ.

Они еще говорили о бункерах в Цоссене, а затем пустились в долгие рассуждения о спецподразделениях, которые можно бросить в последний бой.

— Мы не знаем, что у нас в наличии, — пожаловался Гитлер. — К моему удивлению, я только что узнал о появлении украинской дивизии СС.

Он заметил, что было бы полным безумием дать оружие этой дивизии, так как им нельзя полностью доверять.

— Я предпочел бы разоружить их и укомплектовать немецкую дивизию.

В отличие от своих советников он с подозрением относился к частям, сформированным из захваченных в плен солдат Красной Армии, добровольно согласившихся воевать против Сталина.

Бургдорф напомнил присутствующим о том, что латвийская и эстонские дивизии, набранные из добровольцев, распались.

— А за что им воевать? — спросил Гитлер с сарказмом. Предстояло произвести проверку всех иностранных частей и подразделений. — Дивизия Власова, [28] например, либо хорошая боевая единица, либо нет. Существует лишь две возможности: если дивизия хорошая, то ее следует считать регулярным соединением, если плохая, то глупо вооружать дивизию из десяти-одиннадцати тысяч человек, в то время когда я не могу вооружить немецкую дивизию.

— Индийский легион… — начал было Бургдорф.

— Индийский легион — это анекдот. Среди индийцев есть такие, которые и мухи не обидят, предпочтя чтобы съели их… Что касается молитв, то в этом деле они самые выносливые солдаты в мире, но чтобы использовать их в смертельном бою — это просто смехотворно. Насколько сильны индийцы? Да это просто идиотизм. Если в запасе есть лишнее оружие, то можно позволить себе такую шутку в целях пропаганды, но без него подобное развлечение становится просто безответственностью.

Гитлер продолжал в том же духе еще несколько минут и затем вдруг сказал:

— Я совсем не хочу сказать, что с такими иностранцами ничего нельзя поделать. Сделать можно, но для этого требуется время. Если они поживут с нами шесть-десять лет, если управлять их территориями, как это было при старой монархии Габсбургов, из них конечно же получатся хорошие солдаты.

Но все же он не мог найти применения индийцам.

— Мы сделаем им большое одолжение, если сообщим, что им больше не нужно сражаться.

Кто-то подметил, что у 2300 индийцев имеется 1468 винтовок, 550 пистолетов, 420 автоматов и 200 легких пулеметов.

— Только представьте себе, — прервал презрительно Гитлер. — У них больше оружия, чем солдат. У некоторых должно быть по две стрелковых единицы.

Фюрер спросил, чем легионеры занимаются в данный момент, и ему сообщили, что те находятся на отдыхе.

— Вся эта ваша компания только и делает, что отдыхает, а не воюет, махнул пренебрежительно рукой Гитлер.

В этот момент офицер связи доставил срочное сообщение: "Группа армий «Н» сообщила в 3 часа утра, что противник подтянул резервы в полутора километрах от Везеля, готовясь к наступлению. Речь, разумеется шла о форсировании Рейна войсками Монтгомери. Ничего не сообщалось о характере наступления и силах противника. Наступления следует ожидать в любую минуту. С 17 часов 23 марта ведется сильная артподготовка по главной оборонительной линии, а также по тылам".

Начался разговор о том, какие немецкие силы имеются под Везелем и каковы потребности в подкреплении, которое, возможно, придется перебросить в район боевых действий. В этот момент офицер связи по имени Боргман напомнил Гитлеру, что сил недостаточно даже для того, чтобы остановить Паттона у Оппенгейма: там находится всего лишь пять самоходных противотанковых орудий, да и те нужно готовить еще один день.

— В течение нескольких дней прибудут еще два орудия, и их общее число можно будет довести до семи. Вся остальная техника в бою, и в данный момент больше ничего не готово.

— Они, собственно, предназначались для северного плацдарма, — сказал Гитлер.

— Да, — подтвердил Боргман, — для 512-го батальона в Ремагене.

— Когда они отправляются?

— Будут готовы сегодня или завтра. Завтра к вечеру они, возможно, смогут выдвинуться.

— Тогда завтра мы снова и вернемся к этому вопросу, — сказал Гитлер.

Он начал размышлять вслух о том, как скоро смогут отремонтировать шестнадцать-семнадцать «тигров».

— Это очень важно, — заметил он.

Озабоченность Гитлера по поводу нескольких танков ярко иллюстрировала крах былой немецкой военной мощи.

Незадолго до рассвета первые самолеты с 4876 солдатами 6-й британской воздушно-десантной дивизии взлетели с базы в Восточной Англии. Через час 247 самолетов С-47 9-го транспортного командования и 429 британских самолетов находились в воздухе, взяв курс на реку Рейн для участия в операции «Варсити».

С наблюдательной позиции, на которой находились Черчилль и Брук, были прекрасно видны стройные ряды пролетающих над головами самолетов, но затем они пропали в тумане и дыме еще до того, как из них посыпались десантники. Через короткий промежуток времени самолеты возвращались назад с открытыми дверями и тянущимися за ними вытяжными тросами.

Незадолго до полудня Черчилля и Брука на бронемашинах повезли на пятнадцать километров севернее на возвышенность, откуда они наблюдали, как 51-я дивизия форсирует реку. У сопровождавшего их адъютанта был приказ от Монтгомери: "Пусть они побудут там до вечернего чая, и чтобы никого не убило". Но едва закончился ленч, премьер-министр обратился с безрассудной просьбой — он хотел тоже перебраться на другую сторону Рейна. Адъютант в волнении посовещался с помощником Черчилля Томпсоном, и тот посоветовал сообщить об этой просьбе Монтгомери.

В тот же вечер Брук записал в своем дневнике: "Уинстон затем стал доставлять беспокойство. Он хотел лично руководить переправой на Рейне, и мы с трудом удержали. Тем не менее в конце концов он стал хорошо себя вести, и мы доехали до того места, где оставили, свою бронемашину, и направились назад, в штаб. Премьер-министр пошел готовиться ко сну, в котором он очень нуждался; по дороге домой он спал в машине, постепенно наклоняясь к моим коленям".

За ужином Черчилль был в таком приподнятом настроении, что развлекал Монтгомери и остальных художественным чтением произведений Метерлинка.

На часах было один час и четыре минуты, когда самолет покинул последний парашютист. На выброс всего десанта понадобилось три часа четырнадцать минут. Менее чем через час американские десантники соединились с 1-й британской бригадой спецназначения, которая пробивалась к Везелю еще с предыдущей ночи. Приблизительно в то же самое время британские парашютисты из 6-й воздушно-десантной дивизии соединились с 15-й британской дивизией у Гамминкельна, городка, расположенного в десяти километрах к востоку от Рейна. Генерал Мэттью Риджуэй форсировал Рейн сразу после того, как узнал, что его войска соединились с наземными частями. Пока неуклюжая амфибия карабкалась на берег, пулеметчики стреляли короткими очередями по каждому подозрительному участку. Ответной стрельбы слышно не было. Командующий 18-м воздушно-десантным корпусом и четыре его спутника вышли из машины и дальше пошли пешком, выглядывая генерал-майора Уильяма Майли, командующего 17-й воздушно-десантной дивизией. Как обычно, у того на поясе висело несколько ручных гранат. Сжимая в руках винтовку, он повел их в лес. Командующий, исключительно требовательный ко всем, включая самого себя, придерживался следующей философии сражений: "Быть настойчивым, а затем еще более настойчивым". В месте, где изгибалась тропинка, он наткнулся на немецкого солдата в окопе. Генерал остановился и пристально посмотрел на него. Солдат смотрел на него широко раскрытыми глазами — он был мертв.