Чтение онлайн

В этом чувстве было что-то неизменно постыдное. Райс был хорошим магом, каким только может быть тот, кого завистники называют вором и убийцей. Она была убеждена, что он выкован из стали более крепкой, чем остальные отпрыски Локхартов. Мириам нравилась его твердость, прагматичный ум и по обыкновению горделиво вздернутый подбородок, нравился его прямой и честный взгляд, но это не говорило о любви.

Ее рука приютилась на груди Райса, но оттолкнуть его она не смела, да и не хотела вовсе. Голова беспрестанно кружилась, а он все держал ее в своих крепких объятиях, отчего стало жарко даже в пронизанных ветрами садах. Поцелуй оборвался неожиданно. Райс отстранился, опустил локти на колени, процедил воздух сквозь сжатые зубы и подскочил на ноги.

– Я не отступлюсь оттого, что всем, что я имею, обязан тебе, – он замер посреди фонтанной площади, обернувшись к Мириам спиной. – Знаешь, отчего я ушел в море? Я просто не хотел тебя видеть.

Он отправился в Тирон после того, как она прогнала его прочь, размазывая по лицу слезы и крича о том, что никогда не сможет полюбить его. А после она бесчисленное множество ночей провела без сна, проклиная себя за те слова. Ей представлялось, что все сложилось бы совсем не так, будь она умнее и сдержаннее – его жизнь стала бы иной. Разве она могла забыть об этом?

– Маги в Дагмере говорят, что я пират. В Тироне же я богатый торговец. Хожу по городу в белых одеждах, задрав нос, – фыркнул он, глядя невидящими глазами куда-то вдаль. – Я многое сделал, желая вернуть себе доброе имя. Знаешь, зачем я заключал торговое соглашение, строил тот дом на холме? Чтобы никто не посмел сказать, что ты рядом с бесчестным убийцей.

Внутри Райса плескалась буря, и Мириам была слишком растеряна, чтобы совладать с ней.

– Ты теперь взрослая женщина. Я позволил себе дерзость подумать, что ты можешь оценить губительность своего положения. Морган Бранд, в которого ты так слепо веришь, сотворил ужасное зло, повесив на твою шею эту жалкую стекляшку.

Он покосился на нее через плечо. Его голос из мелодичного преобразился в грубый, подобный отцовскому – еще немного и можно порезаться. Так, должно быть, говорил капитан «Неопалимого», а не тот Райс, которого она знала. Ее пальцы неосознанно потянусь к медальону, подаренному Морганом – украшению взрослой женщины, не девчонки. Она сжала его, будто бы он мог придать ей сил.

– Два десятка лет минуло с тех пор, как был подписан Договор. Бранд приверженец старых устоев. Герои прошлого не дают ему покоя. Почему он закрывает глаза на то, что мир стал иным? Вы глотаете дорожную пыль, в то время как следовало бы задуматься о том, чтобы выучить новых Смотрителей – еще троих. Он останется на Севере, ты представишь Дагмер в Тироне, остальные отправятся в Корсию и Руаль.

В его словах все было слишком просто. Мириам и сама задавалась вопросом отчего Смотрители скитаются по всем королевствам Договора вместо того, чтобы осесть, подобно тому, как Священный караул нашел пристанище в Дагмере.

– Это цена честности, – повторила она слова Моргана и поднялась со скамьи. – Оставаясь здесь, мы не привязываемся к другому миру. Мы избегаем взяток, шантажа и грязных игр, не задеваем политики…

– Спасая тебя, – прервал ее Райс, – Морган оскорбил ублюдка, усадившего свою задницу на руалийский трон. Топорная работа.

Мириам подошла к Райсу, желая примирительно положить руку на его плечо, но он увернулся и ухватил ее за локоть.

– Что, если ты уже сделала для Дагмера все, что могла, и теперь он пожелает выбросить тебя как обглоданную кость? Это магово логово чудное место, но не останется таким для тебя при новом короле, который любовался тобой чаще, чем собственной короной. Моего отца здесь до сих пор зовут кузнецом из Эстелроса. Нищенке из Руаля не стать королевой. Нужно ли говорить, что за участь тебя ждет?

– Так скажи, – прошипела Мириам с вызовом уставившись на него.

Она сама содрогнулась от своей глупости, рискнув испытать моряка – в его запасе было достаточно слов, способных описать бесчестную женщину. Но вместо того, чтобы наречь ее бранным словом, Райс едва ощутимо дотронулся до ее губ кончиками пальцев.

– Я знаю, что ты не любишь меня, Мириам. Но я непротивен тебе, иначе ты не пришла бы в этот сад, – тихо, уже без запальчивости, выдохнул он. – Если ты захочешь спасти свое имя и дашь мне шанс, я заслужу твою любовь, пускай она не будет такой, какую заполучил Морган. Вот моя вера, и все лучшее во мне еще живо из-за нее. А теперь иди. Я хочу, чтобы у тебя был выбор. А это немыслимая роскошь в наши дни.

Неохотно Мириам рассталась с камзолом, согревшим ее. Разум был скован мыслью о том, что Райс был тысячу раз прав – ей следовало согласиться на все, чего он желал, не раздумывая. Оставаться Смотрителем, растеряв часть своей силы, было опасно, но она обещала Моргану не отрекаться от своей клятвы. Сохранять близость с королем было опрометчиво, но она ощущала необъяснимую болезненную потребность в его присутствии рядом. Райс предлагал ей новую жизнь, способную перечеркнуть эту, не сулившую ничего хорошего.

На прощание он крепко стиснул ее ладонь.

– Что за вечное проклятие ждать тебя, Мириам? – он произносил ее имя как самое благозвучное во всех языках мира.

– Оно все испортило, правда? – спросила она, ощутив, что ей безмерно хочется приподняться на цыпочках, положить руку на его шею и поцеловать его хотя бы раз. – Все на свете.

– Лишь оно не дает мне превратиться в чудовище, – пожал плечами он. – Через три дня я отчалю назад в Тирон. С тобой или вновь без тебя.

Мириам лишь робко улыбнулась ему и отправилась прочь из сада. Обернувшись, она увидела, что Райс все стоит на прежнем месте, заправив пальцы за широкий кожаный пояс, и смотрит ей вслед. Она так и не сделала того, о чем мечтала, решив, что эти желания нашептаны вином.

Ранее. Королевский замок, Ангерран

Нельзя было отыскать во всем Ангерране мальчишку более важного, более напуганного и потерянного. Кейрон глядел, как Эрлоис, последний из Толдманнов, спит, забившись между мешками с зерном, уложенными в пыльном амбаре. Маленький, обхвативший колени, он оказался едва заметен в полумраке. Никого значительнее в этом королевстве не было на много миль вокруг. Убегая, прячась по углам замка, он добавлял седых волос всякому, кто понимал это. Няньки мальчишки суетились где-то далеко, беспрестанно выкрикивая его имя. Кто угодно сбежал бы подальше от их причитаний, сочувствия и вечного плача. Эрло был еще слишком мал, чтобы приказать им прекратить оплакивать его и все, что он потерял.

Кейрон опустился на пол у входа, чтобы перевести дух, уперся локтями в колени, облизнул пересохшие губы. Он постарался припомнить, сколько раз ему приходилось искать своих убежавших мальчишек, и хмыкнул, сбившись со счета. Оба еще не так давно были такими же маленькими, как и этот бесценный ребенок, но один из них теперь оказался достаточно взрослым, чтобы хранить Эстелрос, пока другой впервые разглядывал лики войны.

На лице Аарона, провожавшего их в поход, отразились тоска, гнев и разочарование. Его рука крепко сжимала эфес меча, а глаза горели праведным огнем. Он всюду следовал за братом, и решение разделить их далось нелегко. Но младший из его сыновей еще не признавал, что война пахнет потом, кровью и содержимым вспоротых животов, а там, где в войну вмешивались маги огня, в воздухе беспрестанно витала и тошнотворная вонь паленого мяса. Старший едва ли был готов ощутить ее, но пути назад больше не было – он падал в объятия войны, всецело отдаваясь этому полету. Теперь впору было лишь молиться, что это падение станет достаточно бесконечным, чтобы успеть прожить достойную жизнь и оставить после себя нечто более ценное, чем кровавый след.