Последние судьи. Сильнее льва и слаще меда. Книга первая
Шрифт:
– Марко! Катарина! – снова услышал я, только теперь этот голос звучал не у меня в голове, а из другого конца нашей спальни. Я поднял глаза и увидел темный человеческий силуэт на фоне окна.
– Не надо бояться, – произнес он, опережая наши мысли. – Я – посланник. В голосе незнакомца было столько внутренней силы, что казалось, закричи он – и здание разлетится на куски, как спичечный домик.
– Почему же ты таишься в тени, я не вижу твоего лица, – выдавил из себя я и сам не узнал своего голоса.
– Я не таюсь, – равнодушно произнес ночной гость. – Придет время видеть – увидишь. Сегодня начало конца. Те из людей, что смогут выйти сегодня из своих домов, не увидят прежнего мира, ибо его больше нет. Зверь с легионами демонов вышел из моря и сел на трон. Ты, – незнакомец указал на меня пальцем, – избран подобно тому, кто изображен на спине у твоей спутницы.
– Я?! Как же убийца и разбойник может быть избранным?!
– Это мне неизвестно. Я просто посланник, – продолжал гость, – вам же говорю: идите туда, куда должны идти, и ничего не бойтесь, потому что и демоны вам покорятся. Кого можете очистить словом – очищайте, а кого не можете, избавьте от страданий, – незнакомец подошел ближе и перекрестил нас, затем положил правую руку мне на голову, а левую – на голову Катарины.
Лицо посланника не выражало никаких эмоций, а глаза будто светились изнутри. Яркая вспышка света осветила всю комнату, и мы на несколько секунд потеряли способность видеть, когда зрение к нам вернулось, в комнате уже никого не было.
Ещё минут пять мы просто сидели и молчали, не в силах выдавить из себя ни звука. Первой заговорила Катарина.
– Так вот они какие, ангелы…
– Да… – задумчиво ответил я. – Так я их себе и представлял, но одно дело представлять, совсем другое – увидеть своими глазами.
– Что он говорил про зверя, ты понял? – рука девушки легла на моё плечо.
Я накрыл руку Катарины своей рукой и процитировал строки из Откровения Иоанна Богослова.
1 И стал я на песке морском, и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами: на рогах его было десять диадим, а на головах его имена богохульные.
2 Зверь, которого я видел, был подобен барсу; ноги у него – как у медведя, а пасть у него – как пасть у льва; и дал ему дракон силу свою и престол свой и великую власть.
3 И видел я, что одна из голов его как бы смертельно была ранена, но эта смертельная рана исцелела. И дивилась вся земля, следя за зверем, и поклонились дракону, который дал власть зверю,
4 и поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему? и кто может сразиться с ним?
5 И даны были ему уста, говорящие гордо и богохульно, и дана ему власть действовать сорок два месяца.
6 И отверз он уста свои для хулы на Бога, чтобы хулить имя Его, и жилище Его, и живущих на небе.
7 И дано было ему вести войну со святыми и победить их; и дана была ему власть над всяким коленом и народом, и языком и племенем.
8 И поклонятся ему все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни у Агнца, закланного от создания мира.
9 Кто имеет ухо, да слышит.
10 Кто ведет в плен, тот сам пойдет в плен; кто мечом убивает, тому самому надлежит быть убиту мечом. Здесь терпение и вера святых.
– Значит, это конец… вернее, начало конца, – прошептала Катарина и с детским испугом заглянула мне в глаза.
– Страшно тебе, цветочек, – усмехнулся я, прижав девушку к себе. – Не бойся, маленькая, не бойся.
Моя спутница уткнулась головой мне в грудь и обняла меня в ответ, да так, что у меня перехватило дыхание.
– Не буду бояться, – сорвалось с её губ. – Обещаю…
Первое, что я услышал, когда окончательно вернулся в реальность, это полный ужаса женский крик, просивший вызвать не то полицию, не то скорую помощь. Затем раздался ещё один вопль, уже мужской и ещё один. Я подошел к окну, раздвинул шторы и… замер, ошеломленный открывшейся передо мной картиной. Все соседние дома были разрушены или сильно повреждены, как бывает после мощного землетрясения. Кое-где полыхали пожары, и кричали люди. Мне приходилось видеть нечто подобное в Заграде после ковровых бомбардировок, но там кричали умирающие солдаты регулярной армии или бойцы повстанческих отрядов, здесь кричали мирные горожане, бесконечно далёкие от войны и от всего, что с ней связано. Каждый из нас в глубине души понимает, что взявший меч – от меча погибнет, смерть на войне не просто ожидаема, она закономерна. Совсем другое дело – смерть в мирное время, смерть людей, до боли привязанных к своему уютному материальному миру, который они сами создают и за которым они бережно ухаживают, как ухаживает хозяйка за своим любимым растением на подоконнике.
– Света нет, телефон не ловит, – сообщила мне Катарина, – похоже, весь город накрыло.
– Да… Ринермо больше нет. Собирай наши вещи, дождемся рассвета и рванем.
Глава 6
Утром мы с Катариной оставили нашу съемную квартиру и, перекинув армейские сумки через плечо, пошли по направлению к южной трассе. На развороченных ночным землетрясением улицах не было ни души.
– Тихо, как в склепе, – передернула плечами Катарина.
«Невероятно точное сравнение, – подумал я, – точнее и не скажешь, как в склепе». Весь город превратился в руины, под которыми нашли свой покой застигнутые врасплох горожане.
– Смотри, Марко! – Катарина указала на железные ворота с вывеской «Автосервис». – Зайдем?
– Конечно, зайдем. Марш-броски не мой конёк, да и выбираться надо из города… – Я ухватился за бетонную ограду, подтянулся и спрыгнул во внутренний двор. Следом за мной с интервалом в несколько секунд на асфальт мягко приземлилась Катарина. Ремонтный ангар был практически полностью разрушен землетрясением, но на стоянке под открытым небом нас дожидались одиннадцать целых и невредимых автомобилей, готовых к выдаче.
Посовещавшись, мы решили взять черный внедорожник с тонированными стеклами. Катарина позаимствовала из пустой будки охранника ключи, я загрузил в машину наши сумки, и уже через пару минут мы покинули автосервис на чьей-то машине.
– Как думаешь, другие города тоже зацепило? – спросила Катарина.
– Думаю, да, во всяком случае, ангел сказал, что миру конец, хотя… кто знает, что именно он имел в виду. А ты как думаешь?
– Мне кажется, что во всем мире не осталось ничего, кроме руин и этой бесконечной заснеженной дороги… – задумалась девушка.
– Грустно? Ничего, сейчас загрузим нашего коня, как следует, и еще до заката из города выберемся, а там, может, и не так все скверно… – попытался подбодрить свою спутницу я.
– Да нет, что ты! Мне не грустно совсем. Вот если бы я одна была, тогда да, а с тобой – ни капельки! – сбивчиво заговорила девушка, будто до смерти боялась показаться мне грустной.
– Почему ты не хочешь, чтобы я думал, будто тебе грустно?
– А кому нужна депрессивная унылая спутница с кислой миной… Хороша же из меня помощница будет, не помощница – обуза! Надоем тебе, чего доброго… – совершенно серьезно рассуждала Катарина.
Я засмеялся.
– Что за глупости, маленькая. Я не только в радости с тобой, но и в печали, до самого конца и даже после него, – повторил я свою любимую фразу. – Да и ангел нас вместе благословил.
С каждым моим словом улыбка моей спутницы становилась все шире, наконец, не в силах сдержать эмоции, Катарина остановила машину, вцепилась мне в ворот куртки и накрыла своими губами мои губы. На несколько минут мы оставили реальный мир и погрузились с головой в море первобытной безудержной страсти.
– Это было неожиданно… – выдохнул я, когда эмоции утихли, – неожиданно, но очень приятно.
– Точно, – согласилась со мной Катарина, – смотрелось, как в крутом кино, наверное. – Мы засмеялись и продолжили наш путь по разрушенному городу.
Однако не успели мы проехать и квартала, как, словно из ниоткуда, на дороге возникла женская фигура. Катарина ударила по тормозам, и машина остановилась в метре от незнакомки, которая даже не попыталась отойти в сторону.
– Что ж ты, тётенька, на дорогу не смотришь, никак жить надоело? – опустив стекло, беззлобно спросил я. Женщина проигнорировала вопрос и, не поднимая глаз, продолжала что-то бормотать себе под нос.