Чтение онлайн

На мосту собралась толпа любопытных зрителей. Они видели, как Стэнтон стоял, уцепившись за скалу, чтобы не свалиться в пропасть, и как висящий на высоте трехсот футов над Кипящим Котлом Пайвелл пытается дотянуться до Стэнтона. Это было очень волнующее зрелище. Внизу, как зловещее музыкальное сопровождение, ревел водопад Виктория. Во все стороны летели брызги, словно это был специально задуманный сценический эффект, а фоном служила зеленая пропасть.

Вдруг толпа вздрогнула. Зрители судорожно ухватились за перила, а многие из них зашептали молитвы, когда Пайвелл выбрался из спасательных штанов на веревочную лестницу. Сержант полиции с отчаянной смелостью принялся раскачиваться, как маятник, вместе с лестницей. Наконец он схватил Стэнтона, помог ему забраться в спасательные штаны и стал наблюдать, как его поднимали наверх. Только после этого Пайвелл выбрался сам. Своим поступком он, как никто другой, заслужил врученную ему бронзовую медаль Королевского общества спасения утопающих.

Февральским вечером 1955 года Алан Перри в компании друзей вышел из отеля, чтобы полюбоваться лунной радугой над Восточным водопадом. В ту ночь ему пришлось пережить больше страданий и мучений, чем любой другой жертве водопада Виктория.

Он разговаривал со своими друзьями у края обрыва, как вдруг почувствовал, что падает. И по сей день Перри не знает, как это случилось. То ли он поскользнулся, то ли потерял равновесие. Пролетев сто пятьдесят футов, он упал на дерево или на куст, и это смягчило его падение. И тем не менее он сломал с одного бока все ребра.

Бывший солдат и гонщик, Перри даже в таком страшном положении не потерял самообладания. Взглянув вниз, он увидел там, в сотнях футов, реку и сообразил, что нужно найти более безопасное место. Несмотря на сильную боль и потрясение, ему удалось проползти футов двенадцать к узкому выступу. Перри понимал, что может потерять сознание. Он собрал все силы и привязался шарфом к пню. По обрыву во все стороны метались лучи автомобильных фар и факелов, но только на рассвете Перри смог известить своих спасателей, что он не свалился в пропасть.

В спасении принимали участие Р. Э. Данн и лесничий Д. В. Теббитт. С веревками и носилками они бесстрашно спустились в пропасть по веревочной лестнице. Это было очень рискованное дело. Камни градом сыпались вокруг Перри. Один крупный камень, задетый носилками, попал ему в голову. Когда спасающие добрались до Перри, Данн вспрыснул ему морфий, а потом привязал к носилкам. В течение десяти часов, пока его медленно поднимали на вершину обрыва, Перри был в очень опасном состоянии. За эти десять часов он постарел на десять лет.

«Моси-оа-Тунья!» Какие удивительные истории рассказываешь ты своим могучим голосом! Замолкнет ли когда-нибудь этот грохот? Африканцы говорят, что триста лет назад водопад был в другом месте. Аэрофотосъемки показывают, что уступ Западного водопада подвергся эрозии в двух направлениях. Можно думать, что в будущем водопад переместится снова. Пройдет пятьдесят, сто лет, и Южная Африка, может быть, уже не будет привлекать туристов, приезжающих сейчас туда из разных уголков земного шара, чтобы пережить тот восторг, который в свое время пережил Ливингстон, когда как зачарованный смотрел на водопад, названный им в честь английской королевы водопадом Виктория.

Глава 19

Самое замечательное зрелище Африки

Грандиозные миграции южноафриканских газелей[7], опустошавшие вплоть до конца прошлого века обширные земли Карру, представляют собой, пожалуй, одну из наиболее волнующих картин в мире млекопитающих.

Шум, подобный сильному ветру перед грозой, будит жителей ферм и деревень, будит людей, спящих в фургонах посреди открытого вельда. Облака пыли на горизонте говорят о приближении стада антилоп. Вот уже слышится грохот копыт, мычание, свист и храп — и все вокруг становится океаном бегущих животных, океаном белых и бурых тонов, волнами светло-бурых спин, темно-бурых полос, белых животов, веерообразных белых волос на бедрах, потоком живой плоти. Один бур рассказал мне, какой страшный исход может иметь встреча человека с таким потоком. Обладая большим природным даром рассказчика, бур сумел очень ярко передать свои личные переживания и впечатления.

В семидесятые годы прошлого века, еще десятилетним мальчишкой, этот бур уехал вместе с семьей из Трансвааля. Это были участники первого «перехода через сухую страну». Истинные или воображаемые обиды и мятущийся дух этих людей гнали их на поиски новых земель. Многие нашли тогда свою смерть по пути через пустыню. Некоторые добрались до Анголы. Что же касается семьи Ван дер Мерве, то она отделилась от остальных переселенцев и направилась на юг. Они все время перебирались с места на место со своими быками и овцами в поисках пастбищ. Когда старики умерли, их сын Герт продолжал вести кочевой образ жизни, к которому он привык. Он бродил по Бечуаналенду, Калахари и часто появлялся на северо-западе Капской провинции. В двадцать один год у него уже была жена и трое детей. Он держал двух чернокожих пастухов и погонщика волов, бушмена, который умел находить путь от одного источника или озера к другому.

Однажды утром фургон Герта Ван дер Мерве тащился по сухому, затвердевшему руслу реки Молопо. По этой реке как раз проходит южная граница протектората Бечуаналенд. Герт заметил, что бушмен чем-то обеспокоен. Через некоторое время погонщик вдруг спрыгнул с фургона и бросился в заросли на высоком северном берегу реки. В полдень Герт, как обычно, остановился, чтобы поесть и дать волам отдохнуть. Жена только начала готовить еду, как на стоянку примчался бушмен и стал уговаривать всех запрягать волов и сейчас же уезжать. «Приближаются антилопы, — заявил он, — если вы останетесь здесь, вы погибли».

Герт стал укладывать вещи, не очень-то веря в опасность, но он не забывал, что с ним была семья. Бушмен вывел фургон из русла на северный берег и направился к холму. Ван дер Мерве гнал волов вверх по склону, пока это им было под силу, а потом все люди вышли из фургона и пешком добрались до вершины холма. Бушмен показал на горизонт.

Сначала Герт не заметил ничего особенного, но через некоторое время увидел едва заметное облако пыли. Оно было очень далеко, и Герт подумал, что не такая уж это опасность. Но бушмен все же уговорил его нарезать колючего кустарника и обнести им фургон и скот. Он сказал, что если животные пойдут не в обход, а прямо через холм, то они растопчут все на своем пути. Однако он надеялся, что колючий кустарник заставит их свернуть.

Защитив таким образом фургон и волов, Герт снова взобрался на вершину холма. Теперь облако было уже всего лишь в нескольких милях. Пыль поднималась высоко в небо и закрывала весь горизонт. Холм, кажется, был как раз на пути приближающихся животных. И тут в первый раз Герт почувствовал некоторую тревогу, так как понял, что всякое может случиться, если эта лавина обрушится на лагерь. Он приказал жене и детям забраться в фургон и крепко привязал собак. Вместе с бушменом и пастухами он набрал сухих дров и сложил их в кучу перед фургоном. Сверху они набросали зеленых веток и травы, чтобы костер сильнее дымился. Герт надеялся, что дым отпугнет газелей и заставит их обогнуть холм.

Он стоял на вершине холма и ждал. Газелей все еще не было видно за облаком пыли. Но мимо холма, не замечая людей, уже проносились зайцы, шакалы и другие мелкие животные. Из своих убежищ выползли змеи и спешили спрятаться под скалами холма. Герт и его спутники бросали в них камнями, если они подползали слишком близко. Но змеи, казалось, были охвачены каким-то более сильным страхом. Появилось также множество мангуст и полевок.

Наконец послышался отдаленный топот. Несомненно, бушмен слышал его уже несколько часов назад, приложив ухо к земле. Герт же уловил его только теперь. Пыль стала еще гуще, и в этом громадном облаке можно уже было различить первые ряды газелей, мчавшихся быстрее, чем скачущие галопом лошади. Животных было столько, что Герт ужаснулся. Он видел лишь первые ряды, растянувшиеся на три мили по фронту, но совершенно не представлял, сколько их еще там сзади. Впереди стада неслись вожаки, словно полководцы, ведущие в бой свои полки.