Чтение онлайн

Среди звезд виднелись другие, подвижные звезды. Лэйми постарался их разглядеть, - и они тут же прыгнули к нему, стали различимы во всех подробностях. Он увидел корабли, похожие на отливающих сталью жуков, - безногих, однако с короткими, острыми, изогнутыми крыльями, растущими из-под брюха, у каждого "жука" по три пары. На их мордах вместо глаз тлел тусклый узор из желтых, мертвенных линий. Благодаря Харе он знал, что эти "жуки" по восемь миль в длину, и что это корабли Манцибурнов. Они атаковали её; их было больше тридцати. Лэйми поспел как раз вовремя, чтобы увидеть гибель звездолета Охэйо, - роковой улики, приведшей мстителей из Мааналэйсы сюда. Тонкий, невидимый в пустоте луч коснулся его, - и корабль исчез, не оставив ничего, кроме мгновенной вспышки, и развеявшейся почти сразу же кустообразной туманности.

Потом Лэйми понял, что Хара Отрезана - Манцибурны отсекли её от своей Сети. Все её обитатели поневоле вернулись домой, - разорванные, но идентичные сознания мгновенно стали целыми, - и только это спасло его и Охэйо. А может, просто дало им небольшую отсрочку, потому что Манцибурны продолжали атаковать.

Лэйми чувствовал, как энергетические залпы их кораблей уходят куда-то вглубь пространства, чтобы вынырнуть отвесным ударом снизу вверх, и взорвать Хару изнутри; но она отклоняла, отталкивала эти удары, и ослепительные солнца разрывов вспыхивали в стороне. От их ярости по силовым щитам Хары сбегали стремительные, солнечно-жидкие сполохи; её поверхность раскалилась так, что сама сияла, словно солнце. Лэйми нутром ощущал тяжелые удары, пробивавшиеся сквозь все окружавшие его толщи.

Первым его побуждением было, - вмешаться в бой, как-то помочь Харе, но он не мог, и это оказалось очень мучительно, - беспомощно смотреть на сражение, от которого зависит твоя жизнь.

Манцибурны изменили тактику. Теперь они стреляли не залпами чистой энергии: из глубины пространства вырывались сгустки гравитации. Они по-прежнему не могли достичь Хары, но, растекаясь волнами, проходили сквозь её защитные экраны, угрожая расколоть корпус и сбивая точнейшую настройку реакций в Ядре; она знала, что Манцибурны рассчитывали именно на это.

Благодаря окружавшей его жидкости Лэйми не чувствовал гравитационных всплесков, - только мощные волны сжатия и растяжения, пробующие на прочность его тело. Тех, кто наверху, сейчас бросало от стены к стене, словно мух в погремушке; это не могло им повредить, но наверняка было крайне неприятно.

Атака Манцибурнов понемногу достигала цели: свет замигал и каждый следующий удар ложился чуть ближе. У Хары уже не осталось выбора: она решила атаковать.

Лэйми увидел, как пространство вдруг раскрылось сразу в четырех местах, - и попавшие в ловушки корабли Манцибурнов развеялись мгновенно угасшими косматыми солнцами. Уцелевшие подняли свой невидимый щит, и удары Хары теперь также шли мимо цели.

Атака Манцибурнов ослабла, - теперь она не могла причинить ей вреда, - но и Хара не могла их поразить. Такое сражение могло идти бесконечно, - без какого-либо заметного результата.

Корабли Манцибурнов сгруппировались и соединились друг с другом энергетическими узами. Теперь они действовали как единое существо: от них потекла волна измененной физики, любая крупинка материи в которой взрывалась, разодранная хаосом ядерного распада. Хара сопротивлялась, - на том же уровне, - но на стороне Манцибурнов было чисто физическое преимущество в мощности. По мере движения волны её сопротивление возрастало, - здесь тоже действовал закон обратных квадратов, - но число кораблей Манцибурнов также начало расти: из вспышек замкнутого накоротко пространства непрерывно появлялись всё новые. Их число достигло пятидесяти, затем ста; по мере того, как они соединялись, атака становилась всё более глубокой и сложной. Тэйариин были несравненно более могущественной расой, чем Манцибурны, - но, когда они строили Хару, их возраст был не больше современного возраста их врагов.

Лэйми подумал, что всему приходит конец: если ты смог прожить двести лет, это не гарантирует, что ты сможешь жить и дальше. Скорее наоборот.

Что-то вновь изменилось: далеко в стороне зажглось новое солнце. Труба туннеля, соединившего Вселенные, распустилась чудовищным цветком, столкнувшись с этой Реальностью. Оттуда вырвалось что-то, неистово сияющее, и, в то же время, темное, эллипсовидное. Ворота тут же распались позади него, превратившись в поток света. Это темное нечто было небольшим, - по крайней мере, меньше Хары, - но Лэйми чувствовал, что его масса равна массе звезды. Оттуда, сквозь Хару, хлынул поток измененной реальности, - и корабли Манцибурнов буквально смело. Их не уничтожили: их разметало, отбросило на миллиарды световых лет иной, недоступной им силой, навечно лишив ориентации и всех шансов вернуться. Потом Лэйми затопила волна бурной радости, - не его собственной. Тэйариин не забыли о Харе, и та была рада этому. Но столь интимные переживания не транслировались для посторонних: видение свернулось, и он оказался в темноте.

Какое-то время Лэйми ещё ждал, однако, ничего не менялось. Наконец, Охэйо поплыл вверх, и ему оставалось лишь последовать за ним.

2.

Когда он выбрался из Моря, Аннит уже сидел на берегу, обхватив руками колени. С его волос по телу стекала вода, лицо было печальным и хмурым. Казалось, он даже не заметил друга.

– Ты в порядке?
– спросил Лэйми.

Охэйо не смотрел на него.

– Я думал, что хочу творить миры, что я МОГУ это делать, - смогу когда-нибудь.
– Он говорил совершенно бесстрастно.
– А этого хотело что-то, проникшее в мою душу, - не знаю, даже, когда. Оно пришло - и ушло. И теперь у меня внутри пусто. Я ничего не хочу, Лэйми. Ничего. Ладно, это касается только меня. Но в нападении Манцибурнов я виноват тоже: там, в Ирринае, в моем восприятии был разрыв, - столь полный, что я не сразу о нем вспомнил. Ты знаешь, они умеют это делать. Они влезли ко мне в память, и узнали координаты Хары, - по расположению звезд. Никто из её обитателей раньше их не видел, ведь они приходили в неё другим путем. Кто мы, они, я думаю, знали с самого начала. Сто миллионов лет развития, - большой срок... А брахмастра просто исчезла. Да и к чему она мне? Теперь? Всё кончилось, не успев начаться.

Лэйми впервые видел друга в таком настроении, и оно совсем не понравилось ему.

– Ты всё же смог уничтожить Вселенную Мроо, - сказал он.
– Одну из них. Это многое изменит. И многое спасет.

Охэйо, наконец, взглянул на него. В глазах у него было прежнее упрямство.

– Я действовал тогда как угодно, но только не сознательно. В биологии это называют первичной реакцией: хватают - вырывайся, бьют - отвечай. Я понимаю, что не должен был этого делать... но я очень этого хотел. ЭТО надо было прекратить. Ради нас и ради НИХ тоже. И мне кажется, что я поступил правильно.

Лэйми молчал.

– Аннит...
– спросил он неожиданно хриплым голосом.
– Может быть кто-то из них смог... Ты знаешь, какой силы был взрыв? Сколько... сколько мегатонн?

Охэйо угрюмо смотрел в сторону.

– Экса. С этим нельзя жить... но что мне ещё остается?
– наконец сказал он.
– Только идти дальше. Ты знаешь, что короткий путь здесь закрыт, - да и после случившегося там, в том селении, это стало бы... кощунством. Впрочем, учитывая, ЧТО я натворил с Харой, даже то, что я жив, - уже чудо. Я ни единой клеточкой души не хотел того, что сделали Манцибурны, - и думаю, Тэйариин не тронули меня лишь поэтому. Но на их месте я не пощадил бы виновника всё равно. Мне очень стыдно сознавать это.

– И что нам делать дальше?

– Мы Отрезаны, Лэйми. Тэйариин смогли отразить Манцибурнов, - но вернуть Хару в их Сеть они не смогут. Я думаю, пока Манцибурны существуют, они будут следить, чтобы Хара была Отрезана, - это они могут сделать. Что ж, это не в первый раз: однажды Хара была Отрезана восемьсот миллионов лет. И существует, как видишь.

– А мы?

– Мы будем спать. Там, на дне. Время жить и время спать, время движется опять, - Охэйо прервал детскую считалку, и вдруг рассмеялся.
– Не бывает ничего вечного, Лэйми. Когда-нибудь Манцибурны уйдут. Придут новые расы и всё начнется снова. И снова. И, может быть, ещё раз. Мроо боятся, что однажды придет раса, которая станет сильнее Тэйариин, - по крайней мере здесь, в этой Вселенной. И она придет. То, что во мне было, ушло к ней, - он встал и начал вытирать волосы.

3.

Они сидели вдвоем в комнате Охэйо. Аннит собирал свои вещи, рассматривал их, и складывал в сумку с преувеличенной тщательностью. Застегнув её, он поставил её в угол и вздохнул.

– Нет смысла что-то брать с собой. Здесь вещи сохранятся лучше, чем в Море Снов. Когда-то я сюда вернусь?
– добавил он с грустью.

Лэйми промолчал. Светящиеся волоски меха потускнели, здесь стало заметно холоднее. В воздухе висела непроницаемая, ватная тишина.