Чтение онлайн

– Я тебя поняла. Но знай, что потом будешь жалеть об этом.

– Мэрит, – Пётр встал с места, – Вы куда-то спешили.

Их разделяла только больничная койка. Если бы не она, то Мэрит кинулась бы на «мальчугана» и выдрала все волосы. Из-за него они с Лолитой сейчас ссорятся. Если бы он не появился в жизни её дочери, то она бы не оказалась здесь. И не пришлось бы выслушивать такие обидные слова от неё.

– Лучше бы ты не появлялся здесь.

Это были её последние слова перед уходом. Как только захлопнулась дверь, Петру стало легче. Та атмосфера, которую всегда носила с собой Мэрит, хотела поглотить как можно больше жертв. Лолита рассказывала, что она появилась после их знакомства с Кайо. Это он постоянно находился в напряжении и считал, что всё плохо. Королева драмы в их семействе. И этот синдром подхватила и Мэрит из-за своего слабого характера.

– Как насчёт стаканчика кофе? – улыбнулась Лолита сквозь слёзы, но не смогла долго держать улыбку и разрыдалась.

Лолита перестала верить в своё выздоровление. С её уст всё чаще звучали фразы об отказе от лечения и бессмысленности всего, что предлагают врачи. Она перестала держать себя в руках, когда Баскевич в очередной раз приходил проводить беседу. Доктор передавал все слова Павлову, который не мог поверить, что они принадлежали Лолите. Нецензурная брань стояла каждый раз, когда Пётр выходил из палаты. При нём девушка не позволяла себе даже косого взгляда в сторону медсестры. Но Петр верил Баскевичу, ведь ему не зачем было врать. К тому же, пусть Лолита и сдерживала своего внутреннего зверя при нём, её глаза врать не могли. В потускневших иолитах осела ненависть, страх и горечь. Придёт время и на Петра выльется всё это.

– Здравствуйте!

Психолог не заметил, как в кабинет залетела Кирстен. Пока она копошилась возле своей сумки, Пётр успел надеть на лицо привычную маску Петра Павлова – психолога без собственных проблем, который всегда сосредоточен только на пациентах.

Женщина плюхнулась на диван и игриво закинула ногу на ногу. Лицо, как всегда, сияло от беззаботности и счастья. Пётр уже успел привыкнуть к нему, а сейчас оно даже обрадовало. Настолько заразительной была её улыбка до ушей. Сразу и не подумаешь, что такой счастливой женщине нужен психолог.

– И всё-таки я удивляюсь тебе, Кирстен, – не скрыл Пётр своих мыслей, – Как хорошо ты можешь скрывать свою внутреннюю боль за этой очаровательной и правдоподобной улыбкой.

– Мне так легче, – ответила она, но не убрала улыбку, – Смотреть в зеркало на грустную физиономию – неприятное занятие.

– Я и не говорю смотреть на неё ТЕБЕ. На неё хочу посмотреть Я.

Кирстен замялась и сразу отвела взгляд от мужчины. Её брови дёрнулись и медленно стали подниматься, будто их тянут за верёвочки. Было видно, что женщина боролась сама с собой. Каждая мышца на её лице дёргалась в конвульсиях, борясь за своё место. Но в итоге уголки всегда улыбающихся губ опустились. Теперь глаза не были искусственно распахнуты, как у наркозависимого. Кирстен тяжело вздохнула и всё-таки не смогла сдержаться, и нервный смешок вырвался из груди.

– Я вспомнила недавно, – не стала дожидаться комментария Петра женщина, – Что у меня давно…очень давно была подруга, которая не считала меня легкомысленной и глупой. Она меня всегда поддерживала, хоть и была других взглядов на жизнь. Мы с ней виделись почти каждый день. Я жаловалась ей на окружающих, она – на своего мужа. Нам была необходима поддержка друг друга. Может быть наша дружба держалась только на этом, но… нам было этого достаточно.

– Почему вы перестали общаться? – спросил Пётр и долго наблюдал за двигающимися губами, но абсолютно молчаливой пациенткой.

– Её убил муж, – тихо, будто тот, о ком она говорила, стоял за дверями, – Она никогда мне не говорила о том, что муж бьёт её. Возможно, такого и не было до того дня. Как сказал мне следователь, он обвинял её в измене, и из-за этого они стали ссориться. Они жили на пятом этаже. Окно было открыто. Он просто вытолкнул её из окна.

Тишина зазвенела в ушах Петра. Он чётко видел картины, о которых рассказывала Кирстен: лицо озверевшего мужа, испуганную девушку и её тело, лежащее на асфальте, как сломанная кукла. По коже пробежал холод, который скорее всего ощущала на себе погибшая, пока летела из окна. Пётр налил в стакан холодной воды и поставил на стол перед пациенткой. На его удивление глаза Кирстен были сухими и не было даже намёка на слёзы. Видимо рана уже давно зажила.

– Я была готова убить его собственными руками, – женщина сжала стеклянный стакан с водой, – Но этот урод решил закончить всё легче. Вскрыл себе вены перед приездом полиции.

– И после неё у тебя уже не было таких людей, с которыми бы ты могла поделиться своими переживаниями?

Кирстен отрицательно покачала головой.

– Нет. После этого я…

– Боялась, что подобное может повториться? – предположил Павлов после долгой паузы.

– Да, – призналась она, – Я боялась, что вновь привяжусь к человеку, а он уйдёт. Неважно как. Он просто перестанет существовать в моей жизни.

– Ты когда-нибудь задумывалась о том, что не люди отвергают тебя, а ты – людей? Может даже неосознанно, не специально.

Женщина смотрела в пол. Она дышала через рот, иногда глубоко вздыхая. Пётр молчал, понимая, что знает ответ. Улыбка на лице Кирстен вновь дала о себе знать, чем Павлов был недоволен.

– Видимо и вправду я отталкивала всех сама, – губы Кирстен дрожали, отчего слова смазывались, – И что мне теперь делать?

Этот вопрос был адресован не столько Петру, сколько самой себе и неизвестной всезнающей сущности. Женщина впервые за весь разговор подняла взгляд на Павлова. И в этом взгляде он наконец-то смог разглядеть настоящую Кирстен: с её болью и радостью, разочарованием и надеждой.

– Тебе нужно принять тот факт, что люди уходят. Горевать об утрате – нормально, но не стоит переносить весь негативный опыт на последующие отношения. Иначе ты продолжишь отталкивать от себя людей просто потому, что знаешь, что они уйдут. Ведь может быть, именно тот человек должен был остаться с тобой.

На этот раз Кирстен одарила Петра благодарной улыбкой, в которой не было неестественности и наигранности. Павлов видел, что их разговоры приносят пользу не только ему, как профессионалу, но и Кирстен, как женщине, нуждающейся в его помощи.

После сеанса вдохновлённый Пётр быстро направился домой, чтобы начать писать выпускную работу, до которой не мог долгое время дойти. Сейчас же миллионы мыслей кружились в голове, и они мгновенно попадали на белые электронные листы. Павлов не отходил от ноутбука до самого вечера, пока не увидел горящий за окном алый закат. Кто бы мог подумать, что Кирстен, которая в первые встречи раздражала его, сейчас станет источником вдохновения? Пётр был благодарен ей, ведь теперь он может быстрее закончить университет и отправиться с Лолитой в небольшое путешествие. Куда? Он пока не знал, но очень хотел, чтобы его возлюбленная с фиалковыми глазами вновь посмотрела на этот мир с прежней любовью.

Мечты о том, как они с Лолитой отправляются изучать мир, разбились о холодный жёсткий разговор с ней. Пётр стоял возле койки, как статуя, без возможности двигаться. Всё потяжелело внутри. Даже воздух в лёгких давил на внутренние органы, как бетонный блок. Пётр не смог долго стоять на ногах и упал на колени перед Лолитой. Он продолжал молчать. Язык онемел. Даже глаза не двигались с места. Они застыли на худой фигуре девушки, которая безразлично смотрела в противоположную от Петра сторону. Всё то, что он хотел сказать, улетучилось в леденящем воздухе. Наконец-то он смог протянуть руки к постели. Он гладил гладкую кожу рук Лолиты, зная, что она не почувствует этого.