Последние звёзды
Шрифт:
– Им голодать, что ли?
– Когда сытого ранят в живот, спросишь ещё раз. Давай разведку.
Убедившись, что опасности нет, разрешили есть. Суп уже остыл, Игорь от тарелки отказался.
– Не могу. Они не знают, что нас ждёт, а я знаю. Всего трясёт, поем – стошнит.
Природа, видимо, прознала, какой сегодня день, и подыграла – с самого утра солнце слепит нестерпимо, что случается редко. Игорь закрыл глаза, прислушался, слуха коснулся привычный с армии набор звуков: дыхание, неловкие шорохи, иногда шёпот – каждому страшно, и он это прячет. Игорь знал, сколько времени нужно на подготовку военным, и они уже опаздывают. Не готовят ли чего?
В шесть часов вечера раздался звонок, Игорь поднял бойцов. Через полчаса, когда заняли позиции, на юге взлетела ракета, оставив красный хвост: враг здесь. Игорь услышал нарастающий звон антабок в стиснувших оружие руках.
– Готовность! – рявкнул в том числе сам себе, перекинулся взглядом с командиром из повстанцев, тот показал большой палец. – В лица не смотрите, бейте по силуэту!
Две трети отряда он увёл ещё дальше, Саша с людьми остался, держа мост на прицеле. Шум колонны донёсся одновременно со столбом пыли, по звуку не понять, есть ли бронетехника. Машины уже близко, теперь ясно: есть. Всего один БТР – недооценили.
Военные остановились, БТР сгрузил пехоту и вполз на мост. За ним, под прикрытием брони – разведка, остальные не двигаются.
Уже на середине моста. План был рвануть его со всей кодлой, а военные не дураки, осторожничают. Зашелестела рация – это Саша с того берега.
– Жду приказа, приём. Он уже близко!
БТР нельзя пускать на тот берег.
– Рви!
Саша, видимо, держал руку на кнопке, грохнуло раньше, чем прервалась связь. Разнесло опоры, махина моста прогнулась и медленно повалилась набок. Солдаты успели попрыгать в воду, туда же бултыхнулся БТР.
А военные на этом берегу как будто не удивились, деловито укрылись за машинами.
– Давай!
Двое уронили забор, за которым спрятали окопы. С собой Игорь взял проверенных стрелков, ему нужен результат. До целей метров сто двадцать, придётся постараться. И они постарались – военные понесли потери. Но смутились ненадолго. Отстреляв по магазину, повстанцы нырнули, им ответили шквальным огнём.
– В штаны не ссать! – крикнул Игорь, чтоб знали: командир жив.
Попытка отстреляться захлебнулась. Игорь глянул на дымовые шашки – рано. Военные атакуют. Группами идут на повстанцев, прижимая огнём.
И всё-таки пора. Игорь зажёг и раскидал шашки, дым поднялся сразу. Переждали усилившийся свист пуль, отстреляли ещё по магазину и побежали. Пятьдесят метров до рощи – сущий ад, бойцы бегут зажмурясь и спотыкаются. Кого-то сбила пуля, успели подхватить. Кто-то вскрикнул за спиной, все услышали, никто не обернулся.
Живые вбежали в Северный парк, в трёхэтажный дом, где засела подмога. Последний рубеж. Через дорогу сбоку окопы, там ещё люди.
Военные опять не спешат. В дыму слышны моторы, идут под прикрытием машин. Но без разведки. Перестроились и ударили в лоб. Повстанцы не уступили, огрызнулись из-за стен, заставили обходить правее. И только грузовики заехали на дорогу, только за ними попрятались бойцы, им в спину ударили из окопов.
Строй рассыпался, бойцы растерялись. Крик командира оборвался всхлипом.
Вечность Игорь ловил фигурки на прицел, пока впустую не щёлкнул затвор. И как назло, военные собрались. Оставили побитые машины, ползком сгруппировались. Подавили стрельбой засаду в окопах и отступили. На асфальте остались тела.
– За ними?! – выдохнул боец.
– Сидеть! Их там полно, вылезем – перестреляют. Связь мне!
Поднесли рацию
* * *
Крутов возглавил поход, не потерпев возражений, его корёжило от мысли, что Игорь снова сделает всю работу. Вооружённый отряд погрузился на корабль и отплыл по первому зову. Они укрылись в притоке Томи рядом с городом и ждали сигнала.
Затаив дыхание слушали стрельбу и смотрели, как рушится мост.
– Проверь частоту, – приказал Крутов радисту, ему казалось, что пора.
– Частота та же! – и тут же, – есть сигнал!
– Выгружайся!
Бойцы попрыгали в мелководье, взбежали на берег.
– Стой! Что это?
С реки донёсся мощный гул, и за ним показался крейсер. На скорости, вспарывая воду, серый боевой корабль пронёсся под уцелевшими балками моста. Бойцы открыли рот: план рушится.
* * *
– Они и правда отошли, отсюда не видать...
– Сидим и ждём. Сейчас им задницы подпалят, тогда повеселимся, – Игорь протёр глаза, красные от дыма. – И оружие зарядите!
Защёлкали затворы. Мало жертв, это воодушевляет. Но какое-то нехорошее предчувствие... ерунда, хорошего на войне и быть не может. Взорвалось что-то на реке – негромко, хлопком. Свистит... Прямо там, куда смотрел Игорь, на окопных позициях в поле дрогнула земля. Крик, и секут осколки, рвутся тела. Все застыли перед окнами, такого не бывает.
Бахнуло на реке, свистнуло, пропахало ещё раз окопы.
– Миномёт! Ложись!
Игорь не лёг, никто не лёг. Не в силах отвернуться от умирающих друзей.
* * *
Одно дело бить в спину связанному боем врагу, и совсем не то, когда он начеку. Сейчас военные под прикрытием корабля обложат Игоря...
– Чёртова коробка! Ни с суши, ни с воды не подбить.
Крутов, сжав зубы, молчал, посмотрел на помощника.
– Только брандер?
– Не даст, расстреляет на подходе.
– Баржа впереди как щит...
Помощник задумался, кивнул и сказал:
– Приказывать умирать – ваша привилегия.
Бойцы что-то почувствовали и собрались плотнее.
– Разгрузить баржу! Катер на воду! Сапёров ко мне!
Люди разбежались выполнять, Крутов поманил корабельную команду, объяснил план.
– Не могу никого заставлять, я прошу.
Усмехнулся капитан с короткими седыми волосами.
– Говоришь, будто шансов нет.
– А разве есть, Евгеньич?
– Ежели повезёт, вовремя спрыгнем...
– Ты помни, что не должен мне, – Крутов задумался, надавить ли. – Игоря спасти надо, он многое нам сделал.
Капитан улыбнулся – теперь грустно, крепко сжал Крутову предплечье и зашагал к кораблю, его команда за ним.
37
Баграт переулками выехал из города и устремился к станции. Шепелеву остановили кровь, он перестал отсвечивать зелёным.
Дорога повторяет изгибы реки, заставляет выкручивать руль двумя руками. Солнце сверкает в зеркалах, стреляет в глаза. Трижды проехали сквозь распластавшиеся по обочине посёлки, пустые. Инженеры поверили наконец, что будут жить, и стали деловито расспрашивать.