Чтение онлайн

— Говорю по открытой связи, — предупредил Римо.

— Неважно. Они сужают кольцо.

— Сколько у нас времени?

— Не могу сказать. Они будут держать санаторий в кольце до тех пор, пока не убедятся, что мне некуда деваться. Если это случится, придется прибегнуть к крайней мере, вы меня понимаете. В таком случае мы больше не увидимся, и вы можете считать свою службу оконченной.

— Рано еще сдаваться, Смитти. Не вздумайте глотать свою пилюлю.

— Придется. Я не могу допустить, чтобы меня захватили. Это отразится на престиже государства.

— Постарайтесь продержаться! Я сейчас буду у вас. У вас там в Рае, кажется, есть небольшой аэропорт?

— Да. Совсем рядом с нами.

— Добудьте мне разрешение на какой-нибудь самолет, чтобы я побыстрее до вас добрался. Держитесь. Я сейчас буду.

— Как вы себя чувствуете? Мне сказали, вы умерли.

— Достаньте мне самолет, — повторил Римо.

Через тридцать секунд Смит раздобыл ему разрешение воспользоваться правительственным реактивным самолетом и вылететь из аэропорта Даллес.

— Куда это ты собрался? — спросил Чиун. — Ты несколько минут назад лежал в постели без сил!

— Я должен выручить Смитти. И тебе бы не мешало. Ты любишь рассказывать, что Синанджу еще ни одного императора не подводило. Ну вот, считай, что он и есть император.

— Нет, он не император. Он занимает пост руководителя организации КЮРЕ, которая была создана для оборонных целей и действует методами, на которые никогда не могло бы осмелиться правительство.

— Значит, ты все знаешь! — вскричал Римо. — И тебе давно все ясно! Что в таком случае означают эти разглагольствования об Императоре Смите?

Римо отыскал брюки и обувь, оделся и направился к двери.

— Он не император. К тому же он сам хочет умереть и освободить тебя от твоих обязанностей. Я случайно подслушал ваш разговор.

— Ну конечно, случайно — ты случайно приник, ухом к самой трубке.

— В таком состоянии ты не можешь никуда идти! Сейчас ты ничем не отличаешься от обыкновенного смертного. В лучшем случае тянешь на боксера-профессионала. Тебя могут убить.

— Я пошел.

— Тогда я с тобой. Если нам повезет, Смит покончит с жизнью, и тогда мы сможем устраниться от этих дел, как он и предлагал. Он сам это сказал! Это его слова. А мы должны подчиниться.

— Ага, мы должны подчиниться, — разозлился Римо. В такси по дороге в аэропорт Чиун напомнил Римо, как надо правильно дышать, и сделал ему массаж легких со спины. Таксист недоуменно поглядывал на пассажиров в зеркало. Судя по всему, молодому нездоровится. Он остановил машину на летном поле и хотел было предложить Римо руку, рассчитывая на более щедрые чаевые. Ответ Римо утонул в реве реактивных двигателей. Таксист зажал руками уши. Римо тоже. Что до Чиуна, то он сумел уравновесить давление на барабанные перепонки, как некогда умел и Римо. Чиун сокрушенно помотал головой.

— Я полечу и спасу этого чокнутого Смита, а ты оставайся здесь.

— Нет, я полечу сам. Мне почему-то кажется, что одному тебе его не спасти.

В самолете они расположились позади пилота. Чиун предложил не лететь сразу в Рай, штат Нью-Йорк, а сначала полюбоваться побережьем Флориды.

Они сели через час. Римо опять поймал такси. Чиун поспешил вперед и велел водителю сначала прогреть мотор на холостых оборотах, потому что Римо вредно вдыхать выхлопные газы от холодного двигателя.

— Не обращайте на него внимания. Поехали! — сказал Римо.

— И сколько вы берете за милю?

— До санатория твердый тариф.

— Я никогда не плачу по твердому тарифу, я вам не доверяю, — сказал Чиун.

— Не слушайте его. Он заплатит. Поехали, — повторил Римо.

— Но он как раз утверждает обратное.

— Я заплачу, — сказал Римо и повернулся к Чиуну: — Ты опять за свое?

Чиун жестом оскорбленной невинности воздел руки. Глаза его широко открылись от изумления, как будто даже подозрение в неискренности больно ранило его чистейшую душу.

— Если к тому времени, как мы приедем, император Смит окажется мертв, не мы же будем в том виноваты.

— Да, но ты на это от души надеешься.

— Разве это грех — желать добра тебе и твоему искусству? Это что, преступление?

Римо не стал отвечать. Он усиленно дышал. Почему-то чем больше он дышал, тем быстрее выходило из него то зло, которое вошло в его тело от испорченного ураном золота. Он пытался проверить мелкие движения пальцев, разные положения тела. С точки зрения таксиста, пассажир маялся от чесотки. Римо готовился.

Подъехав к высоким кирпичным стенам санатория, Римо с первого взгляда оценил обстановку. В заливе покачивались на волнах две яхты, ведя наблюдение. В отличие от других лодок они никуда не плыли, а делали вид, что остановились порыбачить, хотя никто здесь отродясь рыбу не ловил. Оба подъезда здания были блокированы большими тягачами с трейлерами, а сзади в открытые дверцы фургонов были видны люди в комбинезонах грузчиков. Если бы в карманах у них были отвертки и ремни, они бы двигались легко и непринужденно. Однако все было иначе. Они передвигались, как люди, имеющие под одеждой оружие. Они не шагали со стволами, а словно двигались вокруг них. В движениях каждого, даже самого Опытного, чувствовалось, что при нем оружие. На начальном этапе своей подготовки Римо не верил Чиуну, что наличие пистолета или автомата можно распознать по походке, но позже неоднократно убеждался в его правоте. Он готов был поклясться, что в свою бытность полицейским, еще до того, как он стал тренироваться с Чиуном, он никогда не придавал значения наличию при себе пистолета. Чиун же утверждал, что это чувствуется всегда.

Римо сначала не понимал, о чем толкует Чиун, пока не убедился в этом на собственном опыте. Со временем он научился распознавать наличие у человека оружия по характерным движениям, причем это не зависело от выучки человека: даже если он и думать забыл о своем пистолете, он все равно двигался так, что со стороны это было заметно.

Римо вышел из такси. Он понимал, что надо делать, проблема состояла в том, способен ли он в нынешнем своем состоянии это исполнить. Он поднял глаза на угловые зеркальные окна верхних этажей. Он надеялся, что Смит уже видит их и не станет глотать свою зловещую капсулу, чтобы выйти из игры и отвести от организации угрозу раскрытия.

Он помахал рукой, не будучи уверен, что его кто-то видит.

— Ты можешь умереть, — сказал Чиун. — Ты не готов к бою.

— Знаешь, есть вещи, за которые не жалко и умереть.

— Что еще за белый идиотизм? Я что, учил тебя для того, чтобы ты погиб как белый герой или как какой-нибудь японский камикадзе? Нет на свете того, за что следовало бы умереть. Кто тебе наговорил этих глупостей?

Чиун тоже вылез из машины. Водитель ждал, пока с ним расплатятся. Это могло стать проблемой, ибо заставить Чиуна: расстаться с деньгами было нелегко. Он не любил расплачиваться. Из рукава кимоно он извлек шелковый кошелечек. Когда он его открыл, от кошелька во все стороны пошла пыль.