Чтение онлайн

Но врожденная настойчивость заставляла продолжать опыт, и он дождался. В один из вечеров, когда Олег Петрович начал слегка задремывать, он услышал:

— Ждешь кого?

Олег Петрович вскочил с кресла и включил верхний спет, но никого не увидел. «Показалось», — подумал он и только хотел снова сесть, как голос повторил:

— Я спрашиваю, кого ты ждешь?

— Да откуда мне знать, кто может пожаловать! — ответил он несколько раздраженно. Входи же, где ты? Или тебя, как Мефистофеля, надо приглашать трижды? Входи, буду тебе рад.

И тут он увидел сидящего на диване человека.

— Зор! — взволнованно воскликнул он.

— Да, я Зор, — бесцветным голосом ответил гость.

— Ты Зор… А я уж думал Дух Земли. — Олег Петрович сел по другую сторону стола и смотрел на пришельца, не зная, как продолжать разговор. Зор сделал это сам:

— Ты звал какого-то духа. Зачем?

— Это была блажь не совсем нормального человека.

— Теперь это стало реальностью, потому что для тебя я то же, что и Дух. Чего ты хотел от Духа?

— Так прямо и сказать! Да, я знаю, что ты могущественнее любого из нас, догадываюсь об этом. У нас есть предание, что Дух Земли всемогущ и мог бы выполнить любое желание человека.

— Понятно. Вот ты и скажи мне, чего ты хочешь?

— Знаний! Таких, как у тебя!

Зор улыбнулся и медленно покачал головой:

— Нет, ты не сможешь их вместить — жизни не хватит.

— Так продли ее! Лет на семьсот.

— Это я могу, но все равно не поможет: устройство твоего мозга не позволит.

— А улучшить его нельзя?

— Мозг должен формироваться постепенно на протяжении многих поколений. Да и зачем тебе так много знаний одному? Тебя ведь не поняли бы окружающие.

— А счастливым ты меня не можешь сделать?

— Вот это проще всего. Достаточно лишить тебя способности желать, искать, соревноваться и совершенствоваться, словом, лишить тебя того, что вы зовете интеллектом. Ты будешь всем доволен, тебе нечего будет желать.

— Нет, мудрый Зор, такого счастья мне не надо.

— Есть другой способ: я могу внушить тебе, что ты счастлив, и ты будешь блаженствовать, независимо ни от чего.

Олег Петрович на миг задумался.

— Нет, нет, Зор, не надо.

— Ты меня радуешь. Настоящее счастье человек-может создать себе только сам.

— Чем же ты могущественнее нас, Зор?

— Количеством и глубиной усвоенных знаний. А ты все ждешь чуда. Кстати, о чуде. Ты знаешь закон зависимости тока от напряжения и сопротивления материи? Нравится он тебе?

— Да, — ответил Олег Петрович. — Закон тока, который ты имеешь в виду, называется у нас законом Ома, но он, как и всякий другой, по-моему, не может нравиться или не нравиться. Тут можно говорить лишь о более или менее удачной формулировке закона, а сам по себе он никаких эмоций не вызывает; его надо просто знать и с ним считаться.

— Хорошо. Но пойми вот что: примитивный разум, сталкиваясь с чем-либо, задается вопросом «что это?» и, получив ответ, тем и ограничивается. Разум более совершенный пытается узнать, «как это явление происходит и нельзя ли им управлять с пользой для себя или Других?». Ты и находишься именно на этом уровне.

— А разве можно ожидать чего-то большего?

— Вот именно. Кроме «что» и «как», может быть еще более трудный вопрос: «зачем это?»

Олег Петрович растерянно пожал плечами:

— Как можно задаваться вопросом: зачем закон Ома?

— Не совсем так. Лучше спросить, зачем закон Ома таков, какой он есть?

— Но это же нелепица! Уж если он таков, не переделаешь же его.

— Стоп, стоп… Захочу и переделаю.

— Да ну!

— А вот так. Хочу, чтобы в этой комнате сила тока была пропорциональна произведению напряжения на сопротивление. Нравится?

— Не зна… Не знаю.

— Проверяй. Бери источник тока…

Олег Петрович поднялся было, чтобы принести аккумулятор, но увидел, что тот уже стоит на столе, и снова сел, а Зор продолжал: «Вот тебе вольтметр, амперметр, соединительные провода, рубильник, зажимы и нихромовое сопротивление, величиной ровно шесть ом».

И по мере того, как Зор произносил слова, на столе появлялись названные им предметы. Все они принадлежали Олегу Петровичу, кроме сопротивления, намотанного на фарфоровый стержень с ножками, взявшегося неведомо откуда. При их необъяснимом появлении уже не удивило, что Зор назвал их принятыми на Земле словами.

— Составляй цепь, — велел Зор.

Олег Петрович привычно подсоединил провода и взялся за ручку рубильника.

— Включаю, — предупредил он и замкнул цепь. Стрелки приборов покачались и встали.

— Все нормально, — поднял он глаза на Зора. — Аккумулятор шестивольтовый, на шести омах он дал один ампер.

— Правильно. Но сопротивление начинает нагреваться, а ток?

— Ток умень… Что такое, ток возрос на пол-ампера! Еще растет?!

Действительно, вопреки закону, стрелка амперметра неуклонно лезла все выше, проволока сопротивления покраснела, стала белеть, и Олег Петрович поспешно выключил рубильник, но это только увеличило сопротивление, а цепь тока не прервалась, и дальше все пошло лавинообразно.

Стрелка амперметра зашкалилась, проволока перегорела, и в этом месте вспыхнула дуга, закипел аккумулятор, а на проводах перегорали все новые и новые участки, дуги множились, стол задымился и вспыхнул пламенем. Это было последним, что видел Олег Петрович перед тем, как закрыл глаза рукой.

— Дальше от стола! — крикнул он Зору и сам, отшвырнув стул, кинулся к кухне за водой, ожидая, что аккумулятор сейчас разорвет и оттуда брызнет кислотой. Уже в дверях он обернулся и приоткрыл глаза, глядя сквозь щелочки между пальцами.

Сначала он ничего не разобрал, потому что в глазах еще плавали цветные пятна, но уже понял, что сами дуги погасли. А когда зрение восстановилось, он увидел, что Зор невозмутимо сидит за столом, на котором нет ничего, кроме пепельницы с лежащим в ней окурком.

— Мне бы так управлять природой! — криво усмехнулся он и вернулся на свое место.

— Теперь ты понял, к какой катастрофе привело бы изменение закона? Вот «зачем» он, этот закон. Так же целесообразны и все другие законы, образующие единую систему мира, благодаря которой он только и может существовать.