Чтение онлайн

Неспешный плавный шаг, еще один, и еще. Куда он шел, и сам не знал, просто шел, прислушивался к людям, хотел понять, что же они за существа, чего хотят и по каким правилам живут. Ему просто было немного любопытно, ведь сам он не знал ни законов, ни правил. И они, такие суетливые и беспечные, словно мотыльки, тоже смотрели на него, не могли не смотреть. И им тоже было любопытно, почему этот парень в лютый холод и ветер не спеша танцует, именно танцует, а не идет, настолько легкий, красивый шаг, по улице в футболке и кожаной куртке нараспашку, да еще и обувь явно не зимняя. Ветер беспощадно треплет черные рваные пряди волос, снег хлещет со всех сторон высокую гибкую фигуру, и в то время, как все прячутся в шубы, шапки и шарфы, он идет себе спокойно, ни на что не обращая внимания.

На соседней улице ажиотаж, шум и чьи-то крики, парень свернул туда, интересно же, почему люди кричат. А там, на железнодорожных путях, застряло колесико тележки у бабули, и она, невзирая на крики прохожих, отчаянно пытается его вытащить, тянет изо всех старческих сил, но безрезультатно. И вот уже загорелся светофор, закрылись шлагбаумы на переходах, а она все еще пытается вытащить проклятое колесико. Кто-то из наблюдателей застыл, широко раскрыв глаза, кто-то наоборот отвернулся. Он мог бы пройти мимо, но поступил иначе. В один легкий прыжок он перелетел через шлагбаум, схватил одной рукой старушку, а другой — ее тележку, рванул в сторону и, пропихнув тележку под шлагбаум, прижал к нему старушку, закрывая собой. Засвистел воздух, загрохотал скорый поезд, а он уперся руками в преграду, заключая женщину в кольце рук.

Поезд проехал, шлагбаум дернулся, поднимаясь, он отстранил от себя бабулю, пытаясь на глаз определить, не пострадала ли она. Вокруг собрались люди, они хлопали в ладоши, умилялись, что-то кричали. А бабуля подняла взгляд старческих подслеповатых глаз на спасителя и вдруг обняла, уткнулась носом ему в грудь и заплакала.

— Что с тобой? — спросил он, не зная, что к незнакомым людям нужно обращаться на «вы», пострадавшей она не выглядела.

— Илюшенька, кровиночка моя! — вдруг сказала бабуля и разрыдалась еще сильнее.

Ангел, мягко говоря, опешил, он пытался отстраниться от нее, объяснить ей, что он не Илюша, но она так плакала, что в конечном итоге, он принялся грубовато и неловко гладить ее по голове.

— Живой, живой, сыночка… — слезы все никак не прекращались — Идем домой, пойдем, родненький. Как тебя убили, я одна осталась, извелась вся от тоски…

— Кто убил? Кого убил? И если этого кого-то убили, почему он живой? — растерянно пробормотал Ниас — Я ничего не понимаю.

А его уже тянули за руку, не отпускали ни на миг, и все что-то сбивчиво говорили и говорили. Женщина, определенно, не в своем уме. Ниасу не было ее жалко, он вообще не понимал что такое жалость, не ощущал ее. Он вообще ничего не чувствовал. И зачем он пошел с ней, он тоже не знал, может, просто было любопытно, а может, он действительно хотел понять, что она чувствует и кто этот Илюша.

Маленькая квартирка почти на окраине города, давно не видевшая ремонта, все равно казалась, хоть и простой, но уютной. Ниас задумчиво прошелся по комнате, рассмотрел фотографии на видавшем виды комоде, и со всех снимков на него смотрел черноволосый сероглазый мальчик, подросток, юноша, молодой человек. Он действительно немного был похож на Ниаса, лишь отдаленно.

— Сын? — спросил ангел, указывая на фото.

— Внучок, это же ты, миленький. Али не помнишь ничего?

— Это не я. — ответил он — Я Ниас. Так, его звали Илюша?

— Илья ты, Илья. — закивала седой головой старушка — И имя не помнишь? А меня помнишь?

Ниас отрицательно покачал головой.

— Я твоя бабушка, баба Тося. Как родители твои расшиблись на машине, я тебя и взяла к себе, один ты у них был, тогда еще маленький совсем, с мой локоть ростом. Как говорить научился — мамой меня звать стал. — голос дрогнул, по морщинистым щекам потоком побежали слезы — А потом вот, в поножовщине уличной тебя убили, полгода назад, схоронила я тебя. А ты, вот, живой оказался, кровиночка. Ты уж прости меня, Илюша, старуху безумную, прости. Одни мы с тобой остались на целом свете, никого больше нет у нас.

Теперь Ниас начал понимать, что бабушка свихнулась от горя и одиночества, единственный потомок, и тот подвел, ввязавшись в драку, где и сгинул. Туда ему и дорога, раз такой придурок, что силы свои не оценил, но вот старушка осталась одна.

— Не плачь. — скорее приказал, чем попросил ангел.

— Изменился ты, словно не живой стал, глаза пустые… Ну, будет, идем на кухню, я щей налью, свежие, утром сварила. А хочешь, пирогов испеку?

— Щи? — Ниас попробовал на вкус незнакомое слово — Что такое щи?

Старушка вытерла лицо тыльной стороной кисти и хитро посмотрела на «внука»:

— Откель ж ты такой взялся, раз простых вещей не знаешь? Идем, покажу тебе щи, отведаешь — узнаешь.

И второй раз за вечер Ниас опешил. Получается, старушка с самого начала знала, что он не ее внук. Тогда зачем притащила незнакомца в дом, еще и кормить собралась? Ангел с отстраненным интересом склонил голову на бок, по новому приглядываясь к бабуле.

— Идем, Илюша. Чего встал, как в гостях?

Юки ненавидел вставать рано, но долгие годы странствий приучили его ко всякому, даже спать он умел по три часа в сутки, и есть раз в неделю. К тому же, он давно заметил, что есть ему совсем необязательно, можно только качать энергию из окружающего пространства.

Виар уже ждал его в небольшом внутреннем дворике за западным крылом, где действительно имелись турники и беговая дорожка с препятствиями.

— Шесть кругов, бегом. — приказал демон, кивая на эту самую дорожку.

Спорить Юки не стал, молча припустил по дорожке, легко перепрыгивая ограждения, карабкаясь по стенкам, проползая по веревкам и уворачиваясь от раскачивающихся мешков с песком. Сколько себя помнил, он всегда был ловким и шустрым, но сильным никогда не был. Поэтому, когда приступили к начальным урокам рукопашного боя, медиум, раз за разом оказывался на земле.

Виар внимательно присматривался к особенностям и способностям ученика, и вскоре понял, что Юки был прав. Такому, действительно проще убежать, чем драться. Нет, он не был совсем уж слабаком, с любым человеком, при должной подготовке, справился бы играючи, но против даже самого хилого демона ему не выстоять. Последняя попытка его чему-то научить — и Юки снова на земле, лежит, скорчившись и стеная.

— Вставай. — тяжко вздохнул демон — Ты был прав, это не твое.

— Ну вот. — медиум уселся скрестив и поджав под себя ноги — Я же говорил, что слабак.

— У всех есть сильные и слабые стороны. Да, ты не силач. Будь я человеком, ты бы легко меня побил, но я демон, я сильнее в десятки раз.

— Заклинатели же вас бьют.

— Это другое, у них есть то, чего нет у тебя — магия. Маги физически гораздо сильнее людей, а с Силой — равны демонам. Ты же одаренный, но не маг. — пояснил Виар — Зато ты быстрый, ловкий, и очень тихо ходишь. Специально тренировался?

— Что? — не понял тот.

— Заклинатели с молочных зубов осваивают тихую поступь. Ты тоже специально тренировался?