Чтение онлайн

Казавшаяся до этого вымершей улица, внезапно ожила. Мужик, выглянувший первым в окно на крик, уже успел вызвать пожарных и вышел полюбоваться зрелищем в палисадник. Когда раздался взрыв, он даже присел от испуга. Над его домом со свистом пролетело то, что раньше было газовым баллоном.

— Ни хрена себе! — пробормотал он. Но когда увидел распростертого на асфальте Валика и пару секунд спустя — кровь, из зрителя мужик превратился в участника. Он выскочил на улицу, подхватил оглушенного Валика под руки и потащил в свой двор подальше от огня.

— Братан, ты живой, а? Братан! — приговаривал мужик, усадив Валика под забор и оттягивая большим пальцем веко.

Резко пахло водкой, в карманах куртки звенели стеклянные осколки.

— Во, не повезло парню, — бормотал мужик, наконец, поняв, что произошло. — И водку разбил.

Валик медленно открыл глаза и уставился на своего спасителя.

— Братан, ты порезался весь.

— Ни хера, — упрямо ответил Валик и приложил ладонь к груди. Отвел руку и тупо смотрел на собственную кровь.

— Живой? — спросил мужик.

— Живой.

— Посиди, сейчас пожарные приедут. Я тебе «Скорую» вызову.

— На хера? — Валик, расстегнув рубашку, рассматривал порезы. Они были неглубокими, хотя и сильно кровоточили.

— Промыть бы надо.

— Водка промыла.

— Ты посиди, я сейчас.

В этот момент уже слышались сирены пожарных машин, главное действие перемещалось на улицу. Мужик побежал смотреть. Валик набрался сил, встал на колени и наблюдал за происходящим сквозь широкую щель между досками невысокого забора.

Пожарные разворачивали шланги, откинули люк посреди улицы, опускали туда рукава. Валик сел по-турецки, сложив ноги, и, боясь порезать пальцы, выбрасывал из карманов стеклянные осколки.

«Это ж что получается, — думал он, — хана дружкам моим! Сейчас и менты тут будут. Кого первым повинтят — конечно же, бывшего зека! Вот вам!» — Валик скрутил фигу и неуверенно ткнул ее в щель между досками.

Пока до него никому не было дела. Мужик, вытащивший его с улицы, беседовал с пожарными. Толпа любопытных прибывала, то и дело слышалось слово «теракт». Вот оно-то и подхлестнуло Толика.

«Пока обо мне не вспомнили, надо выбираться отсюда. Пошел и пошел… Какого хрена возвращался? Сгорели ребята», — с досадой сплюнул Валик на сочную траву.

Он запахнул куртку, чтобы не бросалась в глаза окровавленная рубаха, и выбрался на улицу. Немного, с пару минут потусовался среди зевак.

— Давно горит? — хрипло спросил он у любителя острых ощущений.

— Только что занялось, но зато как! — восхищенно отвечал ему парень с бутылкой пива в руке.

— Вытащили кого-нибудь?

— Пожарники еще в середину не забрались, но хрен там кто живой останется.

Валику показалось, что пожарники действуют слишком медленно, даже не пытаясь никого спасать.

«Хотя, — подумал он, — ребята наверняка в дыму уже задохнулись».

Сам он не рвался в огонь, не кричал и, несмотря на выпитые бутылки пива, трезво оценивал ситуацию. И тут, впервые после того, как его бросило взрывом на асфальт, вспомнил о машине, стоявшей возле дома, вспомнил о трех странных субъектах. И тут же ему сделалось страшно. Он осмотрелся, Валику померещилось, что среди толпы увидел одного из них — того, кто сидел в кресле, когда двое других стояли.

«Так это ж они дом подожгли! — дошло до него. — И я там должен был оказаться».

Теперь уже расшибленный лоб и изрезанная грудь, а так же две безвозвратно загубленные бутылки водки казались ему нереально малой платой за жизнь. Страх прочно поселился в его душе, ему казалось, что в толпе, присутствуют те, кто хочет его убить.

— Не было меня здесь, — шептал Валик, пробираясь вдоль забора. — Не было! Ну вас всех к черту, я ничего не сделал!

Отойдя метров на сто, Валик побежал. Мозг его лихорадочно искал ответ на вопрос: за что?

«Может, машину у кого из „крутых“ украли, а „крутой“ вычислил, приехал на разборки? Но тогда это уж слишком. Если мужик хотел машину вернуть, то четыре трупа даже за навороченную тачку — жирно будет!» Оказавшись дома, Валик придумал для себя приемлемое объяснение. — «Точно, тачку, небось, украли, на запчасти развинтили, вот Копоть и не сумел вернуть машину. Мужик крутой попался, рассчитался по полной программе, чтобы другим не повадно было. Яшка Клещ, конечно, дурак, думал отсидеться у Толика, спрятаться, а ни за что под замес попал — смерть нашел. А я, наверное, под счастливой звездой родился. И пить-то мне особо не хотелось, но как будто внутренний голос в голове шептал: иди за водкой! Вот я его и послушался. Прежде он меня не подводил, не подвел и теперь».

Обращаться к докторам Валик был не приучен, зона научила его полной самостоятельности. Выпив стакан сорокаградусной вместо наркоза, он заправил в иглу суровую нитку и сам принялся зашивать порезы, потому как обращаться к врачам — значит, накликать на свою голову неприятности.

«Они обязательно сообщат о визите в милицию, а те потом нагрянут домой. Посыплются вопросы: что? где? почему?.. Еще, чего доброго, повесят на меня поджог дома Толика Копотя!» — думал бывший зек, сидя в своей халупе.

Ночное происшествие оставило в душе у Иллариона Забродова неприятный осадок. Он был привычен к виду крови, на трупы мог смотреть так же равнодушно, как на поваленное бурей дерево. Но раньше были другие трупы, другая кровь. Война, разрушение всегда ужасны, но гибель мужчины — не то же самое, что гибель женщины. А если женщина погибла несправедливо…

…хотя может ли смерть вообще быть справедливой? И тогда уже неважно, кем она являлась при жизни — проституткой, воровкой, известной актрисой или председателем правления банка. К «смерти вообще» можно привыкнуть, но не к конкретной «смерти».

Наверное, именно поэтому Илларион чувствовал себя с утра в большой квартире не слишком уютно. Спокойствие, к которому он раньше стремился, оборачивалось для него теперь одиночеством. Не помогало даже присутствие в доме пса. Доберман чувствовал настроение хозяина. Собаки всегда чувствуют смерть, в каком бы виде она не объявлялась в доме. Забродов почувствовал, что случившееся на дороге крепко зацепит его. Не знал как, с какой стороны, но это неприятное ощущение не покидало его.

Поэтому когда раздался телефонный звонок, Забродов охотно взял трубку, хотя обычно отвечал через силу, недовольный тем, что его беспокоят.