Чтение онлайн

– Агентство Новостей Второго Канала, - представилась бойкая женщина.
– Скажите, с какой целью Интерпол предпринял этот беспрецедентный штурм?

Переводчик повторил все сказанное ею на английском.

– Мы хотели помешать распространению в России систем "Асгард", в каждую из которых внедрен чип обратной связи, позволяющий зомбировать людей посредством ВР, - на чистом русском языке сказал Мак-Интайр, что весьма озадачило присутствующих. Но лишь на минуту.

– "Молодая правда", - представился мордатый и плечистый молодой (под стать своей "правде") человек, подсовывая под нос Мак-Интайру диктофон.
– Почему вы предпочли грубую силу дипломатии?

– Потому что невозможно заниматься действенной дипломатией в насквозь коррумпированной стране, - отрезал Мак-Интайр. Вооруженная акция была и остается единственным способом предотвратить катастрофу.

– Шестой канал. Признаете ли вы себя виновным в гибели многих десятков людей?
– затараторил журналист. Его контактные линзы имели весьма экстравагантный бирюзовый цвет.

И тут Мак-Интайра пронзила догадка. Что бы он не говорил, как бы не позировал, как бы не выступал он в защиту демократии и своих действий - все без толку. Щюро не боится никаких разоблачений. Не боится потому, что их никто никогда не услышит.

– Что здесь произошло? Почему так много военной техники? Что случилось с вашими людьми?
– сыпалось на него со всех сторон.

Мак-Интайр не любил совершать бесполезные действия и метать бисер перед стадом свиней.

– Fuck off!!!
– взревел Мак-Интайр и среди собравшихся не было никого, кто бы не понял, что пресс- конференция окончена.

17

День клонился к вечеру. Умиротворение, растворенное в воздухе, передавалось нешироким и совершенно пустынным улицам хутора Глинище. На окраине хутора летний вечер был особенно ощутим - тягучий теплый воздух сгущался по мере того, как сгущались сумерки. Возле доисторического колодца с журавлем стояла скамеечка. На ней полусидел-полулежал человек. Ему было душно. На его лице было написано ожидание встречи. И встреча состоялась.

Другой человек в расшитой неведомыми узорами рубахе и болотно-зеленых шортах подошел со стороны леска, видневшегося на горизонте.

– Здравствуй, Локи.

"Так. Он изменился. Раньше он не сказал бы мне "ты" и не назвал бы меня "Локи". Хотя бы уже потому, что не знал имени своего загадочного работодателя."

– Здравствуй, Владимир, - Локи говорил медленно.
– Все, что я хочу тебе сказать, я скажу сразу.

Вопреки собственному заявлению, он надолго замолчал, разглядывая небеса, в которых разглядывать было ровным счетом нечего. Даже "Аргуса-18" в них больше не было.

Его собеседник не нарушал молчания. Наконец Локи сказал:

– "Снарк" мертв. Террористов в России больше не существует. Денег у меня нет. И новый доступ в ВР я тоже сделать тебе не могу.

"Убить он меня не сможет. Я выстрелю все равно быстрее. Все равно быстрее."

– Значит так тому и быть, - Владимир Роговцев не был расстроен.
– Все равно возьми.

Владимир вынул из кармана холщовый мешочек и на его ладонь выкатилось одно крохотное смолистое зернышко.

– Это и есть саама. Будь осторожен.

– Спасибо, Владимир. Я твой должник. Клянусь Утгардом, если я останусь жив, я расплачусь с тобой по счетам. Если ты обманул меня и это не саама, я тоже расплачусь с тобой. Другими купюрами. Красными.

Владимир улыбнулся.

– Через тысячу кальп.

Локи опустил глаза.

– Извини. Тяжело было добыть ее?

– Нет, это было просто.

– Честно говоря, ты не производишь впечатления хорошего вора. А Хотой не похож на человека, который плохо хранит свои тайны.

– Я не крал. Хотой дал мне ее сам.

Локи развел руками. В этом жесте было и удивление, и восхищение, и бессилие. Говорить больше было не о чем.

– Спасибо, Володя.
– Локи поднялся.
– Извини, что мы тебя тогда убили.

– Тебе спасибо, - сказал натурал Владимир Роговцев и, не прощаясь, пошел туда, где его ожидало оружие. Холодное оружие реальности.

18

"Ты - диктатор. Ты - безраздельный повелитель какого-нибудь несчастного государства. Колумбии. Индонезии. Заира. Ливии. России. Англии.

Ты, разумеется, умен, циничен и беспощаден - иначе ты не стал бы диктатором - и ты понимаешь, что такое виртуальная реальность. Ты понимаешь, что виртуальная реальность может стать отличным орудием в достижении твоих целей. Если, конечно, переделать виртуальный мир так, как тебе того хотелось бы. Если распространить свою власть на все, в особенности на самые укромные закоулки всех зон включения, отведенных твоему государству.

Ты умен и ты знаешь, что виртуальная реальность - это Сеть, а Сеть - это сверхсложный мозг. Невозможно переделывать по своему желанию виртуальную реальность снаружи, насильственно перепрограммируя все рабочие станции и компьютеры Координационных Центров своей страны. Это все равно что пытаться обучить человека математике, трепанировав его череп и нанося иглой на его мозг математические формулы. С той лишь разницей, что человека так можно убить, а Сеть останется жива. Здоровые рабочие станции всего мира рефлекторно поддержат твои сектора, пытаясь во что бы то ни стало спасти нарушенные правила игры. В лучшем случае у тебя ничего не выйдет, в худшем - сектора твоего государства выродятся в некое подобие Утгарда. Но Утгард уже есть и он тебе не нужен, потому что Утгард - Хаос, а ты стремишься к Порядку. Итак, путь прямого насилия над Сетью для тебя заказан.

Но есть второй путь. Он сложнее, он тоньше, но рано или поздно он может привести тебя к желанной цели. Создай в виртуальной реальности свое государство. Сеть это позволяет. Милитаризуй его до крайней степени. Сеть позволяет и это. И, наконец, завоюй все зоны включения. А уж потом можешь с полным правом творить все, что твоя душа пожелает. Да, абсолютно все. Сеть стерпит любое количество виртуальной крови.

Но ты должен помнить о цвергах."

Олаф Триггвассон. "Страннее чем рай"

19

Столица Социальной Республики Сол, Аквилея Великая, надменно взирала на просторы материального мира сквозь прицелы крепостной артиллерии. Над черным глянцем сырой нефти, заполнявшей до краев противоштурмовой ров, вздымались броневые утесы стен и исполинские башни, увенчанные республиканскими штандартами.

Но выше стен, выше самых высоких крепостных башен, возносилось ступенчатое, построенное по образу ацтекских пирамид, здание Народного Сената Комиссаров. Самый большой штандарт не то чтобы "украшал", но по крайней мере венчал плоскую площадку на вершине пирамиды.

А на обширном бетонированном поле у стен Аквилеи были выстроены республиканские легионы. Оседлав какого-то несчастного в аватаре вороного жеребца с белой звездой во лбу, перед легионами разъезжал Генеральный Политический Комиссар.

Под низким небом виртуального мира, под малиновыми солнцами, на вершине лысого, как колено, холма, медленно материализовались трое. Два человека и пес.

Таких ощущений Августин не испытывал никогда в жизни. И сэр Томас тоже. Августин видел свое тело, оставшееся там, "наверху", в реальном мире. Одновременно с этим он видел себя, свой аватар, здесь, в Митгарде. Оба этих тела, реальное и виртуальное, воспринимались им отчужденно. Но между этими двумя отчуждениями была ощутимая разница. Его земное тело, добротно и грубо сработанное топором эволюции из белков, жиров, углеводов, микроэлементов и воды, сейчас было совсем чужим. Чтобы поверить в него, на нем следовало бы написать "Августин Депп, homo sapiens". А второе, виртуальное тело, которым его сознание повелевало в данный момент, казалось отчужденным потому, что рациональные, насквозь материалистические мозги Августина не могли смириться с аватаром, который порожден не виртуальной станцией, а вибрациями мировой пустоты с помощью саамы.