Последний бой Лаврентия Берии
Шрифт:
– Стало быть, аресты решением Политбюро…
– Придуманы гораздо позже. Все было куда сложнее. Перед тем как дать НКВД санкцию на арест, в Политбюро тщательнейшим образом изучали все материалы…
– Этим занималось все Политбюро?
– Нет, насколько мне известно, руководящая «двойка» – Сталин и Молотов – и те, кто непосредственно имел отношение к вопросу. Если речь шла о военных – Ворошилов, если о партийцах – возможно, Маленков. В общем, чтобы получить разрешение на арест высокопоставленного деятеля, Ежову надо было очень и очень потрудиться.
– А как же резолюции на донесениях НКВД: «арестовать такого-то»? Скажете, этого не было?
– Было, конечно. Причина в том, что «двойка» имела гораздо больше информации, чем следователи НКВД и даже нарком. К ним ведь стекались данные всех разведок и контрразведок, сколько их было в стране, плюс к тому информация шла по личным каналам… Всей полнотой картины обладали только Сталин и Молотов, и многое из того, что им было известно, не полагалось знать не только наркому внутренних дел, но даже другим членам Политбюро. Кстати, в этом причина того, что некоторые арестованные заговорщики, молчавшие на допросах, начинали говорить после личной встречи со Сталиным – вождь знал, что им предъявить.
– Вы хотите сказать, что во время репрессий произвола не было?
– Был, и еще какой! Но не в отношении лиц из номенклатуры. Сейчас трудно даже представить себе, с какой дотошностью в Политбюро курировали следствие по делам важных персон! Не на уровне обвинительных заключений – на уровне отдельных допросов! И я уверена, что в том знаменитом сталинском «расстрельном» списке на 129 человек – кстати, единственном опубликованном списке – он знал каждое дело… Так что, как видите, слишком много аргументов за то, что не было никакого ареста, и ни одного реального доказательства того, что Берия после 26 июня был жив… впрочем, об этом я подробно писала в «Последнем рыцаре Сталина». Ну и, соответственно, не было ни бункера, ни допросов, ни дуэли Берии и Руденко…
– Если ареста не было, стало быть, и все протоколы допросов – вымысел?
– Нет, нисколько. Протоколы вполне реальны. Это та неправда, о которой существуют документальные свидетельства. А раз они есть, почему бы их не использовать в романе? Только уж очень они глупые, эти протоколы…
– А хроника переворота?
– Составлена по таким же свидетельствам. Это правда в той мере, в какой правдивы сами свидетельства, но поскольку мы отрабатываем именно эту, считающуюся ныне официальной, версию…
– Был ли Берия свидетелем совещания у Сталина по вопросу о письме Эйхе?
– Нет, конечно. Это чисто художественный прием. Хотя вполне возможно, что Сталин с ним советовался по чекистским вопросам, но, конечно, не такими шпионскими методами. А впрочем, мог его и просто пригласить на совещание, что тут невозможного? Кстати, когда Ежов в августе тридцать восьмого узнал, кого назначили ему в заместители, то сильно перепугался. Сначала неделю пил, а потом еще неделю уничтожал документы…
– А секретная сеть? Генерал Кудрявцев и остальные? Они – с натуры?
– Знаете… что бы я ни ответила, мне все равно не поверят. Но в целом так: секретные агенты есть у любого главы государства – тем более они должны были быть у Сталина. Какие задания они получили на будущее, мы не знаем, но человеком вождь был гениально предусмотрительным. Кто реально создавал эту службу? До войны, возможно, сам Сталин, а после войны, надо полагать, продолжил Берия – кому еще можно доверить такое дело? А как Берия строил, мы знаем. Грузия была богатейшей республикой аж до 90-х годов, оборонка стоит до сих пор, а КГБ – сами видите… Выводов делать не буду…
– В той ли версии или иной, меня и, думаю, многих продолжает мучить главный вопрос: как Лаврентий Павлович Берия, с его-то опытом и несомненным умом, мог так попасться? Неужели он не предвидел, что с ним готовится расправа?
– На этот вопрос однозначного ответа у меня пока нет. Но даже если предвидел, едва ли он мог предполагать настолько грубые силовые действия, а главное, что переворот будет производиться руками военных, с танками, БТРами и пулеметами. Второе – похоже, он все-таки доверял Хрущеву. И третье – по всей видимости, он считал, что Сталин умер абсолютно естественной смертью. Нелепые показания охраны, свидетельствующие о том, что со смертью вождя все было очень непросто, даны уже много десятилетий спустя, а тогда версия была простая и ясная: охрана обнаружила умирающего Сталина под утро 2 марта и сразу же сообщила куда положено. Если бы Берия знал, что Игнатьев причастен к смерти вождя, он, возможно, и поостерегся бы так прямо его арестовывать. Но… даже самый опытный солдат может наступить на мину. И Берия – не исключение.
Еще раз о Сталине, Берии и других
(Человечность вождей)
– Как вы думаете, какие отношения были между Сталиным и Берией?
– Очень близкие и теплые. Это были два человека одной культуры, одного менталитета, у них были одинаковые жизненные ценности и цели в жизни. Да и факты говорят именно об этом. Есть, например, любопытнейшее воспоминание Серго Берия, относящееся к началу 1934 года – как раз тогда, когда Берия был на съезде избран членом ЦК. Серго вспоминает, как уже после съезда они ехали на сталинскую дачу, причем он был в одной машине со Сталиным и без родителей. На даче Сталин сам укладывал его спать, потом там был праздник. Куда делись папа с мамой? Скорее всего, общались с Кировым, а Сталин занимался ребенком, давая им возможность побыть вместе. Согласитесь, это свидетельствует о том, что отношения были достаточно близкими. Или, например, существуют фотографии Берии вместе со Светланой, причем их несколько. А у Сталина не было привычки позволять каждому встречному сниматься со своей дочерью. То есть похоже, что уже в начале 30-х Берия был близок Сталину. А что здесь, кстати, удивительного? Человек он был незаурядный, очень обаятельный и по-человечески хороший – почему нет?
– Берия – по-человечески хороший… Звучит странно…
– Увы, таков холодный голос анализа. Когда, разбирая ворох свидетельств, я отбросила все, что исходит от Хрущева и его команды, а также откровенную ложь, фактов осталось очень мало. Но эти разрозненные обрывки реальности начали складываться совсем в другую картину. Кстати, одной из побудительных причин написания этой книги было – составить портрет Берии-человека. Я его действительно собирала чисто аналитическими методами, буквально по крохам, по обмолвкам, по разрозненным свидетельствам, складывала их как мозаику, и что получилось, то получилось…
– Не кажется ли вам, что он как-то неправдоподобно хорош?
– Нет. Дело в том, что у меня он получился еще лучше, чем в книге, но тут уж я сама себе не поверила и несколько «снизила» образ. Ну бывают иногда и «наверху» хорошие люди, всякое случается… Кстати, знаете одну из причин, почему Берию считают загадочным человеком? Потому что его так называемый портрет, созданный усилиями хрущевских пиарщиков, совершенно не совпадает с его фотографиями.
– А ваш совпадает?
– Обязан, поскольку я пользуюсь фотографиями как документальным свидетельством, одним из прочих. Вернемся еще раз к отношениям Сталина и Берии. Вождь на самом деле контролировал, как Берия живет, в каких условиях, все ли у него в порядке, и Берия на самом деле целовал руку умирающему Сталину. И не раз приходилось слышать о его речи на похоронах вождя – ее трагизм запал людям в душу настолько, что эту речь вспоминали спустя пятьдесят лет, когда все остальное просто стерлось. Чтобы вытравить все это из памяти людей, и понадобилась сказка о чудовищном лицемерии Берии.