Чтение онлайн

О своем желании возглавить партию, образованную в 2008 году на основе трех «праволиберальных» структур – «Союза Правых Сил», «Деловой Партии России» и «Гражданской силы», Михаил Прохоров объявил в мае 2011 года.

Партия, долгое время находившаяся в предвкушении нового лидера и новой политической жизни, на 4 месяца обрела и «локомотив», и перспективу: Дмитрий Медведев приветствовал избрание Прохорова и даже рассекретил, правда в ущерб началу политической карьеры последнего (как казалось тогда), некоторые особенности зарождения идеи по реанимации «Правого Дела» – кандидатура «олигарха» во главе партии была согласована лично с президентом.

Представители партии никогда и не отрицали, что структура была создана при участии Кремля (Администрации Президента), однако настаивали на наличии определенной политической самостоятельности и свободе действий. Именно в такой атмосфере проходила регистрация партии в феврале 2009 года. Тогда у партии было три формальных лидера – Леонид Гозман, близкий к Анатолию Чубайсу заместитель руководителя «СПС», журналист Георгий Бовт и лидер «Деловой России» Борис Титов (ныне оказавшийся в «Народном Фронте»). Было ясно, что без лидера, локомотива, партии двигаться на выборы бессмысленно.

Дело в том, что для любой политической структуры основной проблемой является узнаваемость среди потенциального электората, особенно с учетом ее «юного» возраста. Маловероятно, что российский избиратель проголосует за партию, назвать стоящих за которой людей он будет не в состоянии.

Кроме того, в текущих реалиях немаловажным является фактор административного ресурса и лояльности местных властей, и в этой связи любая партия крайне заинтересована в хороших отношениях лидера с властной элитой. Это тонкий психологический момент для того «низшего» звена ответственных лиц, которые совершают больше всего нарушений при проведении выборов (или попустительствуют таким нарушениям), – глав избирательных комиссий на участках. Если такому руководителю в угоду высоким районным показателям захочется переписать голоса от одной партии к другой, то он не раз подумает, прежде чем «отрезать» от результата той партии, лидер которой находится в хороших отношениях с президентом или премьером. Ведь наблюдатели от любой партии могу собрать свидетельства фальсификаций, даже массовых, и передать их в суд. Но вот что будет потом, большой вопрос – пересмотрят ли результаты хоть на одном избирательном участке? Опыт КПРФ, ЛДПР, «Яблока» и других, готовивших подобные иски, свидетельствует о том, что попытки опротестовать итоги голосования практически бесполезны. Поэтому «низы» и нарушают, не боясь быть наказанными. А в ситуации, когда перспективы «возмездия» со стороны закона не так туманны в силу существования возможных позитивных отношений лидера (или спонсора) партии с руководством страны, желание проводить махинации с полученными ею голосами убавляется.

Именно в этой связи «Правое Дело» так мечтало получить лидера, близкого к первым лицам.

В марте 2011 года в СМИ была вброшена информация о возможном появлении в качестве лидера партии Игоря Шувалова, первого вице-премьера в правительстве Владимира Путина. Стоит отметить, что сами партийцы были бы весьма рады такому повороту событий, – приход Шувалова в «Правое Дело» действительно бы гарантировал если не доступ к административному ресурсу, то, по крайней мере, отсутствие «палок в колеса». Для политологов такой же расклад казался достаточно странным и нелогичным – сопредседатель партии Леонид Гозман в то время с политической трибуны активно заявлял, что цель «Правого Дела» на предстоящих выборах – «сломать монополию «Единой России» на власть», и было тяжело представить, чтобы сама власть послала заместителя лидера «ЕР» ломать эту монополию. Напоминает борьбу правой руки с левой, впрочем, так в российской публичной политике происходило и ранее (показателен пример «Справедливой России»). Однако слухи о том, что бразды правления «Правым Делом» будут приняты Шуваловым, к неудовольствию многих членов партии, так и не подтвердились.

Тогда же, в марте, в своем докладе «Обретение будущего. Стратегия 2012» глава института современного развития (ИНСИОР, считается «мозговым центром» при команде Дмитрия Медведева) Игорь Юргенс рекомендовал «Правому Делу» двух других лидеров из числа высокопоставленных чиновников – помощника президента по экономическим вопросам Аркадия Дворковича и министра финансов (теперь уже с приставкой «экс») Алексея Кудрина. Стоит отметить, что обоих чиновников считают членами «либерального лагеря», а Кудрин до этого успел отметиться сдержанной критикой «Единой России». Однако Дворкович, которого, как наиболее близкого к вдохновителю «Правого Дела» – президенту Медведеву, некоторые эксперты считали основным претендентом на пост главы партии, пояснил, что приглашения от партии не получал, и на этом ограничился обсуждением политических вопросов.

Во второй половине апреля на конференции Российского союза промышленников и предпринимателей Кудрину задали прямой вопрос – возглавит ли он партию, на что министр финансов ответил отказом – «Я сегодня вижу пока, что, наверное, больше приношу пользы на этом месте». Борис Надеждин тогда прокомментировал отказ в том духе, что переговоры с Кудриным велись, но сейчас обсуждение кандидатуры лидера сместилось «совсем в иную сторону» [54] . Тогда же член политического совета партии подчеркнул, что в качестве кандидатур на пост лидера больше не рассматриваются члены правительства. Видимо, Надеждин уже был в курсе согласования вопроса с Прохоровым. Кстати, уже после «раскрытия» фигуры Прохорова во главе «Правого Дела» президент Медведев сетовал журналистам газеты «Financial Times», что Алексей Кудрин стал бы «прекрасным руководителем правой партии и зря он отказывается».

После сентябрьской отставки с поста министра финансов Кудрин, однако, заявил следующее: « Якобы существовавшая возможность возглавить «Правое Дело» на самом деле для меня отсутствовала. Я не рассматривал для себя перспективу участия в искусственном проекте, по факту дискредитирующем либерально-демократическую идею» [55] . Как гласит слоган известного телесериала, «истина где-то рядом».

К концу апреля стало очевидно, что если «локомотива» у партии не появится в ближайшее время, то поезд, как ни крути, на федеральные выборы не поедет. По данным опроса Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), «Правое Дело», случись выборы в Государственную думу тогда, набрала бы не более 3 % (столько же, к слову, получило бы «Яблоко»). Как заявил тогда глава ВЦИОМ Валерий Федоров, шансы пройти в Думу у «Правого Дела» появятся только если в партии произойдут «революционные перемены» [56] .

Тогда же, в самом конце апреля, в СМИ впервые появилась информация о существовавшим предложении Михаилу Прохорову возглавить партию. Он ответил отказом (по крайней мере, такая информация [57] стала достоянием общественности). Позже именно реакцией своего окружения на этот отказ бизнесмен мотивировал возникшее у него желание идти в политику. Тогда же он так прокомментировал ситуацию с отказом – «Мне очень нравится то, чем я занимаюсь. Политикой никогда не занимался и не хочу» [58] .

Однако уже 1 б мая с первых позиций новостных лент не сходила одна новость – «Комсомольская правда» рассекретила письмо, якобы полученное топ-менеджментом «ОНЭКСИМа», в котором Прохоров объявил о своем переходе из бизнеса на пост лидера «Правого Дела».

Как писал Прохоров в письме к своим ключевым сотрудникам, после имевшего место быть отказа от похода в политику он «получил шквал звонков от коллег по цеху, друзей и близких, многих из вас, которые не поняли моего отказа. Я позвонил своему старому знакомому, который является одним из лидеров «Правого Дела» (по-видимому, речь шла о Надеждине), и сказал, что если партия и его коллеги еще во мне заинтересованы, то я готов» [59] . В тот же день бизнесмен подтвердил СМИ информацию о принятом им решении.

В том, что согласование кандидатуры Прохорова во главе партии, созданной при активном участии Кремля, происходило на самом высоком уровне, кажется, не сомневался ни один из наблюдателей за российской политикой, однако сам бизнесмен до последнего настаивал на «уведомительном порядке» согласования прихода в «Правое Дело». Так, в его «Живом Журнале» через пару дней после назначения появился следующий комментарий: «Еще хотел вам рассказать, что, дабы подтвердить статус «кремлевского проекта», я вчера все же решил сделать звонок в Кремль и проинформировать о своем решении заняться политикой».