Чтение онлайн

Он выложил перед девушкой несколько пачек все тех же зеленых бумажек.

– Это не мои деньги, – сказал он. – Это деньги Марты. Жизнь у нее теперь впереди, и она должна быть долгой и радостной.

– А у нас? – упавшим голосом спросила Надя.

– У нас тоже, – отозвался Васнецов и даже попробовал улыбнуться.

Улыбка получилась невеселой. Он вообще умел так вот печально улыбаться. В ближайшие часы он не имел права ни на какие лишние эмоции. Иначе он может расчувствоваться и передумать. Может оказаться слабым и смириться с участью наемника, точнее – марионетки в пальцах Родыгиных. А этого ему сейчас нельзя… А с Мартой все в порядке. И с Надей тоже.

– Ей нужен друг, понимаешь? – проговорил Васнецов, обняв Надю. – Точнее, подруга. И еще ты расскажешь ей… Ну, если я не вернусь.

– Не вернешься?

– Да вернусь… Вернусь!

Он произнес это как можно убедительнее, но Надю уже трудно было успокоить.

– Я пойду с тобой! – произнесла она.

– Нет, Надя.

– Я люблю тебя, Васнецов…

– Тогда тем более.

«Тем более…» Она поняла, что он прав. Что никакими силами и заклинаниями не сможет его остановить.

– Я некрасивая, – вдруг произнесла Надя.

– Ты прекрасная, – ответил Васнецов.

Спустя пару часов Надя стояла в зеленом больничном сквере. Она немного волновалась, ей предстояла встреча с незнакомым, но уже успевшим стать родным человеком.

Васнецов решил выйти на Ландскнехта. Если, конечно, тот не дал деру. Однако Васнецов видел Ландскнехта другим. Та схватка открыла для Васнецова иные стороны его натуры. Игорь из потомственной семьи военных, он уже подсознательно впитал в себя формулу служения. Да, на каком-то этапе произошли необратимые изменения, и он из офицера стал Ландскнехтом, но при этом продолжал служить. Недаром Родыгин отметил, что играть с Игорем в открытую не было никакой возможности. «Слишком истово служил Лузгинскому!» Но остатки воинского сознания и морали, генетически переданные от далеких предков, еще сохранились в изуродованной, почерневшей душе Ландскнехта. Именно поэтому он решился на честный поединок. И сейчас вряд ли сбежит. Деньги, власть – все отойдет для него теперь на второй план. Месть – вот главная движущая сила в его теперешнем положении. Хотя, конечно, может быть, он окончательно решит оставаться Ландскнехтом и двинет в какое-нибудь тихое укромное зарубежье.

Перед началом акции Родыгин снабдил Васнецова списком лиц, приближенных к Ландскнехту. Список был недлинен – и в нем имелись телефоны и адреса. Васнецов углубился во внимательное его изучение. И вскоре остановился на некоем подполковнике Голубеве. Да-да, это, кажется, один из тех продажных ментов, что сумели захватить Василия и собирались сдать Ландскнехту. Немолодой, предпенсионного возраста. С Ландскнехтом отношения давние. Вместе исполняли многие «деликатные» поручения господина Лузгинского. Голубев на крючке у Ландскнехта, и, если Игорю понадобится помощь, он скорее всего обратится к подполковнику.

То, что собирался сделать Васнецов, несколько противоречило его прежним убеждениям. Будучи офицером, Васнецов привык действовать в соответствии с уставом и существующими законами. Вне их начиналась бандитская вольница, беспредел. Но сегодня закон и справедливость расходились в разные стороны. Да и вообще с точки зрения закона наказуемы ли действия Самойлова и Родыгина?! Устроили девочке Даше увеселительное мероприятие, только и всего. Значит, чудовищная по своему цинизму акция останется безнаказанной. И, что самое худшее, он, Васнецов, был ее активным участником. Вот этого Василий никогда не сможет забыть и простить господам хорошим.

Справедливость, закон… И раньше Васнецову приходилось размышлять на эти тяжелые, не всегда поддающиеся простому объяснению темы. Когда Васнецов воевал в Абхазии, произошла следующая история. Там тогда много всякого народу воевало. «Он хату покинул, пошел воевать, чтоб землю в Абхазии абхазам отдать» – так не слишком изящно начиналась одна журнальная публикация тех лет. Одним словом, абхазы были стороной страдающей, а грузины зарекомендовали себя злобными, жестокими оккупантами. Может, на самом деле это и не совсем так было, но о том одному богу судить. Одно точно – простым абхазам несладко пришлось… На защиту скромных землепашцев выдвинулись и казаки со всей России, и «солдаты удачи», а также чеченский батальон, на российских базах ГРУ и ВДВ натасканный. К слову сказать, командовал чеченцами Черный Шамиль, тот, что и по сей день в международном розыске за теракты в российских городах. Васнецов попал в Абхазию вроде как без всякого официального приказа. Точнее, приказ был, но… очень «негромкий». Командовал Василий малочисленным подразделением из младших офицеров, прапорщиков и сержантов. Никаких казаков в рубахах навыпуск, никаких чеченцев. Помимо прочего обучал Васнецов и абхазских повстанцев тактике и практике партизанской войны. Именно такие подразделения, истинными профи укомплектованные, и решили военную проблему. И вот уже в последние дни это все и случилось… В подразделение десантников пришел старый абхаз. Вызвал на разговор командира, то есть Васнецова. Говорили один на один, без лишних ушей. Грязная история получилась: сержант из отряда Васнецова и двое казаков изнасиловали младшую дочь старика. Пригрозили, что если расскажет кому, всю семью расстреляют. Всю ночь «веселились». Ничего обещать старику Васнецов не стал, ни слова своим не говоря, отправился к казачьему атаману. И опять же говорил с ним один на один.

– Судить-рядить предлагаешь? – выслушав Васнецова, вскинул брови атаман.

Потом Васнецов узнал, что в атаманы тот шагнул из районных прокуроров. Не поладил с местными властями – и в казаки.

– Если сейчас это все спустить… То кем мы будем, атаман? – прямо спросил казачьего лидера Васнецов. – Вот мы вроде защищать сюда пришли. В том числе старика этого и дочерей его. Добровольно, кстати говоря, без всякого приказа. И что теперь? Насильники, убийцы мы теперь. Все, атаман, все будем, если в случае этом не разберемся и точку не поставим.

– Разбираться-судить ты будешь? – неласково дернул усами бывший прокурор.

– Я, – ответил Васнецов. Коротко, негромко и твердо.

– Лих ты. В самом деле, десанту сам черт не брат, – продолжил в том же тоне атаман.

– Черт мне не брат.

– Ладно, гвардеец, – хлопнув по плечу Васнецова, произнес атаман. – Мои люди – это мои люди. И наказание им будет наше, казацкое. А со своим сержантом делай что хочешь.

Судить-рядить атаман обучался на юрфаке Ростовского университета, потому «следствие» провел быстро и грамотно. Правду сказал старик. Всех троих узнала его восемнадцатилетняя дочь. Стоят трое – сержант и двое казаков. Одному казаку лет тридцать пять, из бывших сельских механизаторов, второй совсем юный, призывного возраста, из недоучившихся студентов. Казачки подрагивают, зуб на зуб у обоих не попадает. Сержант держится, но и ему худо.

– Мужики! – застонал бывший механизатор, как услышал приговор, атаманом вынесенный. – Мы ж свои! Ну попутал бес… Свои же мы!

Ничего не ответили ни атаман, ни казаки. Суров приговор был – по триста плетей каждому. Но это казакам. А сержанту наказание Васнецов должен был придумать. А наказание здесь лишь одно может быть. Сержант, однако, ждать не стал. Сбил с ног замешкавшегося казачка-конвоира и рванул зайцем прямо в лес. Догонять, тем более в спину палить Васнецов не стал. Долго сержант не пробегает.

Четверо казаков закатали рукава, взялись за плети… А когда остановились, механизатор и студент уже не дышали. А сержант в тот же день на вражеской мине-ловушке в лесу подорвался.

Через три года атаман погибнет в Чечне, отряд его распадется. Кто по контракту в армию отправится, кто бандитские ряды пополнит… Но тогда в Абхазии он, Васнецов, и бывший прокурор четко провели границу. Здесь МЫ, а здесь ОНИ. И МЫ не ОНИ и ИМИ никогда не станем.

Вот и сейчас Васнецов ходил вдоль этой границы, и времени на размышления было у него немного. Вновь «свои» в одно мгновение превратились в «чужих», а «чужие», точнее – «чужой» должен был на какое-то время стать «своим».

Может, конечно, Васнецов ошибается. Вовсе не к Голубеву рванул Ландскнехт, а к иным, неизвестным Васнецову, верным людям. Тем не менее начнет он поиски именно с Голубева. Времени у Василия было немного, поэтому он решил просто позвонить на квартиру подполковника. Ландскнехт не побоялся выйти против него в открытую, не побоится и Васнецов.

Слушая Игоря, Голубев становился все мрачнее и мрачнее. План, излагаемый Ландскнехтом, был лих и безрассуден. Он вряд ли имел шансы осуществиться. Это означало, что Голубева ничего хорошего не ждет. Выход один, и его придется реализовывать немедленно. Подполковник попытается незаметно достать свой табельный «макаров». А затем пристрелит Игоря, а приехавшим коллегам сообщит, что пытался задержать, но не смог. Однако Ландскнехт предусмотрел такой поворот событий и фиксировал каждое движение Голубева. Ко всему прочему, подполковник уже немолод, не та реакция, скорость. Но иного выхода не было.