Чтение онлайн

Так тихой змеёй в траве ползет молвь. Идут по канатам гигантской паутины столичных интриг придворные канатоходцы. Но знал тогда, перед отъездом, Хунбиш, чутьем чуял, не в этом году созреет и выплеснется нарыв заговора против Ураха. До тех пор нужно было еще дожить. Потому и взял на себя Хунбиш дело, которое потребовало отлучки из столицы улуса; хотя для придворного такая отлучка может быть гибельна, ибо теряет он знание властной интриги, которая изменчива как быстротечная река. Но есть у Хунбиша и люди, и цепкие связи. Умеет Хунбиш до последнего быть и в том и в другом лагере, лишь перед самой победой выбирая правильную сторону. И в еще толком не оформившимся стане заговорщиков Хунбиш, и одновременно не в нем. Свершая важное поручение Ураха, обретает Хунбиш шаткую милость хагана. А заговор пусть зреет. Чаще всего заговоры раскрываются на ранних сроках, когда не определены люди, спаянные общим интересом, и заговорщики вводят в свой круг не того человека. В это раннее время очень неплохо оказаться подальше от заговора. Время покажет, крепок ли плод, или в него еще в малом виде пробрался червь… Так думал Хунбиш. Конечно, можно и ошибиться в расчетах, слишком быстротечна и переменчива река интриг. Риск? Вся власть риск! Не учтешь всего. Особенно если приходится иметь дело не с уравновешенными людьми, а с таким буйным правителем как Урах. Во властной паутине достаточно одного такого буйного, чтобы сотрясалась она вся, теряя и стройность, и логику. Вот и вышло, что Урах сломал своей очередной выходкой все тонкие расчёты Хунбиша. Весть эту Хунбиш получил, сойдя с парома на границе улуса… Глупость… Глупость, к которой, будем надеяться, никто не окажется готов.

Хунбиш очнулся от раздумий и обнаружил, что смотрит в пустоту тускло освещенной комнаты, оперившись на ширму. Так вся вода остынет… Хунбиш подошел к кадке, выпростал ноги из мягких сапожек, скинул одежды, бросив их на ширму, взобрался на приступочку, поднял ногу и с предвкушением начал опускать ей в кадку. Вода охватила кожу теплом материнских рук и покрыла поцелуями самой ласковой любовницы. Вэй!.. Хорошо… Нега… Сейчас вот и вторую ногу…

Раздался стук в дверь.

— Ну что там?! — с досадой рявкнул Хунбиш-Бильге застыв на полпути к погружению в кадку.

— Хунбиш-Бильге, это я, Амар, — раздался голос из-за двери, — хочу поговорить с тобой.

Стальным усилием воли Хунбиш задушил полезшие на язык ругательства. О, Аллах, этот мальчишка просто был рожден, чтобы испортить ему жизнь… Однако, чего он хочет сейчас?

— Один миг, высокородный, — сменив тон, ответил Хунбиш.

Он вылез из кадки, шлепая по холодному полу, влез мокрыми ногами прямо в походные сапожки, запахнул шелковый халат на толстом животе, пошел к двери и открыл. За ней обнаружился Амар. Внешний вид его сразу подсказал, что мальчишка чем-то рассержен. Глаза его пылали, крылья носа хищно подергивались. Ну, сейчас узнаем, в чем дело.

— Прости за неподобающий вид, высокородный. — Хунбиш отошел в сторону, с поклоном впуская Амара в свою комнату. — Присядь. Я слушаю со всем вниманием.

— Хунбиш-Бильге, я пришел спросить тебя, — оборвал его Амар не садясь, и вышагивая по комнате, — кто я — член правящего рода или же пленник?

— Откуда такие ужасные вопросы, тайши Амар? — Округлил глаза Хунбиш-Бильге.

— Оттуда, что когда я захотел сейчас пойти прогуляться перед сном, твои воины задержали меня. И позволили выйти, только когда собрались двумя десятками идти со мной!

— Но, значит, все-таки позволили? — уточнил Хунбиш-Бильге.

— Они задержали меня! — вспыхнул Амар. — Я не хочу ходить на прогулку в сопровождении отряда! Человеку иногда бывает нужно побыть одному!

— Ты можешь побыть один у себя в комнате, высокородный, — простодушно сказал Хунбиш. — Уверяю, там никто не осмелится беспокоить тебя.

— Да ты что издеваешься, Хунбиш? — вскипел Амар. — Ты специально не понимаешь, что я тебе говорю?

— Тише, тише! — Успокаивающе поднял пухлые руки Хунбиш-Бильге. — Ты встревожишь своих друзей в соседней комнате… Я все понимаю, Амар-Мэргзн. Но и ты пойми, высокородный. Ты — единственный брат, который остался у хагана Ураха. Посылая за тобой, он приказал беречь тебя так, чтоб ни один волос не упал с твоей головы. Он специально предупредил воинов об ужасной каре, которая падет на них, если с тобой что-нибудь случится… Так нужно ли удивляться, что воины выполняют приказ со всем тщанием? Ты сказал, что хочешь пойти в лес. Здесь глухие места, и могут пошаливать лихие людишки. Как же воинам было не встревожиться? О, подожди… — Он успокаивающе поднял руку, заметив, что Амар хочет прервать его. — Ты спросил, и я отвечу тебе как смогу. Пленник ты или знатный человек? Приложи мои слова к уму и сердцу, тайши Амар. Каждый знатный человек немного пленник своего высокого положения. И чем выше, тем этого больше. Я понимаю, ты жил в среде простых воинов и не привык к такому. Но пора взрослеть, тайши Амар. И я говорю тебе, высокородный, — укроти раздражение и потерпи немного. Скоро ты встретишься со своим братом и сам расскажешь ему о своих желаниях. Кроме того, чем ближе мы будем к столице, тем больше вокруг тебя будет верных людей, и тем с меньшим риском ты сможешь ходить, куда захочешь.

— Ладно… — Амар остыл. — Мне все равно не нравится. Но ты говоришь с силой убедительности, Хунбиш-Бильге. Я, возможно, послушаю тебя.

— Благодарю, тайши Амар. Просто прояви немного терпения, высокородный. — Хунбиш решил открыть новость, подумав, что это возможно успокоит мальчишку. — У меня для тебя есть хорошая новость. Еще на пирсе Нэргуй передал мне свиток. Я не хотел говорить, чтобы не портить сюрприз. Но раз такое дело, нет смысла молчать. Тебе не нужно ехать до самого Хаара-Хорина, чтобы увидеть брата. Он сам в радостном нетерпении едет тебе навстречу. Скоро вы встретитесь.

Амар застыл.

— Отрадная новость, — наконец улыбнулся он. — Скорее бы увидеть брата… Как скоро мы встретимся?

— Зависит от того, с какой скоростью двигается он, и с какой — мы. — Развел руками Хунбиш. — Скорее всего, через пару дней, еще до того как мы выйдем на основную торговую дорогу. Ждать осталось недолго, тайши Амар.

Амар направился к выходу, взялся за ручку двери.

— Извини, что побеспокоил тебя, мудрый Хунбиш.

— Это только я могу извиняться за неудобства, которые создают высокородному мои жалкие попытки позаботиться о его благе. — Поклонился Хунбиш. — Спасибо тебе за терпение, тайши Амар.

Закрылась дверь. Хунбиш задумчиво посмотрел вслед. Жеребенок попробовал взбрыкнуть…

«Я дал ему повод что-то заподозрить? — спросил он себя. — Или щенок не знает, но чует? Необязательно ведь иметь повод, чтобы чуять…»

Не мальчишка тревожил Хунбиша. Вот что тревожило: еще два дневных перехода, и они встретятся с великим хаганом Урах-Догшином, который, не утерпев, с малым отрядом личной гвардии двинулся им навстречу. Как только Хунбиш-Бильге получил от ромейского императора согласие на вывоз Амара на родину, он тут же послал с курьером сообщение властителю. Ответное письмо передал ему уже сотник эскорта Нэргуй на берегу. Хунбиш-Бильге, весьма ценивший быструю связь, на этот раз проклинал отлаженную почтовую систему и Мугольской державы, где посты для смены лошадей стояли на расстоянии посильного им перехода, и в ромейской земли, где дорожная служба было не намного хуже… И несдержанность хагана он тоже не раз помянул. Хаганская затея была глупостью. Хагану покидать свою орду не следовало. Как же можно бросить центр силы и большую часть верного войска? Вот когда интрига заговора могла бурно пойти в рост. И это при его Хунбише в столице отсутствии. О, Аллах!.. Он, Хунбиш, сам довез бы щенка до ставки. Глупость Ураха велика. Остается только надеяться, что ею никто не успеет воспользоваться.

И потом, что собирается делать Урах, примчавшись сюда? Хочет утолить свой голод прямо здесь? Неужели не мог дождаться до ставки? Там, в ставке, следовало бы принять Амара с великим почетом. А потом через пару недель, с ним случился бы несчастный случай на охоте, или еще какая-нибудь неприятность… Но зная Ураха, Хунбиш полагал, что скорее Амара без затей закатают в кошму и сломают хребет на глазах веселящегося хагана. А ведь многие муголы еще не забыли древние вольности, и власть хагана для них абсолютна лишь до тех пор, пока он сам не преступал закон… И так был ропот о смерти других братьев хагана. Но тогда это произошло якобы во время борьбы за власть и имело хотя бы оттенок справедливости в глазах людей.

Теперь, узнав о том, что Урах несется сюда, Хунбиш-Бильге хмуро подумывал, а не убить ли ему Амара, не дожидаясь встречи с хаганом? По крайней мере, это было бы не в столице, на глазах у всех. Народу бы сообщили о нападении разбойников. Слухи бы, конечно, все равно пошли. Но слухи — это слухи, куда лучше публичной казни. Да, Хунбиш всерьез подумывал о том, чтобы сделать все самому. Мешали ромеи… Хитер ромейский император. Специально послал со щенком «слепых» знатных отпрысков, сопровождающих с запасом через границу, чтобы не придушили Амара в пределах его державы. Тронь их муголы, это было бы страшным оскорблением, и создавало угрозу никому не нужной сейчас войны.

«Так что василевс оставил нам право сделать обоюдно невыгодную глупость, а сам умыл руки, как принято говорить у христиан…»

Но куда более этого останавливал Хунбиша нрав Ураха. Амар — это кровный брат и кровный враг хагана, и хаган сам хотел видеть смерть Амара. Такое стремление Хунбиш даже где-то понимал. Если видишь смерть своего врага лично, потом спишь спокойнее… Но в любом случае, как бы не повернулось дело с мальчишкой, Хунбишу нужно было как можно скорее возвращаться в столицу.