Чтение онлайн

Невысокого роста, он был отличным снайпером, а его порядочность здесь вошла в поговорку. Но при этом он был редкостным тугодумом. Бывали случаи, как потом убедились вновь прибывшие, когда на заданный вопрос он отвечал через два-три дня.

— В Советском Союзе, — не задумываясь, ответил Емельянов.

— И долго учился? — минут через двадцать, переварив информацию, вновь спросил Игорь.

Дима тем временем затронул интересующую всех тему.

— Когда нас в деле попробуют, никто не в курсе?

— Кто-то из сербов говорил, — сказал Андрей Горожанко, приехавший из Харькова, — что с утра у командиров совещание по нашему поводу. Здесь в нескольких километрах вроде как линия фронта, так что долго не засидимся.

Говорили долго и о многом. В основном делились информацией, полученной от местных, благо близость русского и сербскохорватского языков позволяла обучиться последнему довольно быстро. К тому же многие в Югославии еще при социализме изучали русский в школе.

Говорили, что линия фронта размыта и точно определить ее никто не берется. Что между сербскими и хорватско-боснийскими позициями пролегает нейтральная территория, на которой в основном и происходят все стычки. Что оборона, как с одной, так и с другой стороны, имеет множество прорех и можно в любой момент ожидать нападения. Но сейчас военные действия идут не очень активно.

Кто-то пересказывал истории про то, как босняки, воюющие на хорватской стороне, отрезали головы и гениталии захваченным в плен сербам и русским, а потом специально относили изувеченные трупы поближе к сербской территории и ставили под ними мины.

Кто-то выходил, кто-то приходил. Менялись и темы, которые варьировались от кровавых рассказов про зверства мусульман до самых пошлых анекдотов, которые особенно был мастер рассказывать Горожанко.

Он почти всегда пребывал в хорошем настроении, поддерживая заряд бодрости в товарищах. Правда, иногда он к ним относился немного свысока.

Время текло незаметно, и уже за полночь постепенно все разбрелись по своим комнатам.

Около пяти часов утра в комнату без стука вошел человек в военной пятнистой форме. Это был капитан Стойкович.

Он сказал, что возникла необходимость в проведении разведвылазки, и теперь он набирает пятерых добровольцев повыносливей, так как снег очень глубокой, а идти придется много.

— Мне сказали, что здесь есть очень крепкие ребята. Я не приказываю. Мне нужны добровольцы.

Не вставая с постелей, Вадим и Дмитрий переглянулись и одновременно утвердительно кивнули.

Ивица довольно кивнул з ответ и, уже выходя, сказал:

— Через полчаса я буду ждать.

Как только за ним закрылась дверь, Чернышев и Емельянов вскочили с постелей. Они вздохнули с облегчением от того, что не придется больше сидеть тут, на турбазе, и ждать у моря погоды. Но в то же время куда-то в подсознание, неконтролируемый, закрадывался страх.

А вдруг кому-то из них сегодня не суждено, вернуться из разведки? Никто не застрахован от мины или пули снайпера.

Одевались в полном молчании, каждый думал о своем. Лишь когда почти все было готово, Чернышев сказал:

— А на сколько мы идем, он не сказал? Надеюсь, что ненадолго?

Емельянов не ответил. Он на всякий случай проверил еще раз автомат, который за вчерашний вечер успел собрать и разобрать не меньше пяти раз. К пяти положенным рожкам он добыл еще три и сейчас быстро набивал их патронами, благо этого добра было в достаточном количестве.

На улице их уже ждала машина, в которой сидел Ивица и еще трое добровольцев — Андрей Горожанко, Игорь Бирюк, на которого Ивица посматривал с недоверием, и Саня с пробитыми щеками, который, как оказалось, не остался в Вишеграде, а приехал вместе с сербским капитаном сюда. Они были, очевидно, давно знакомы и оживленно обсуждали какой-то совместно проведенный в прошлом бой.

Как только Чернышев и Емельянов забрались в машину, та рванула с места и помчалась в направлении, известном только водителю да командиру.

Высадили всю группу возле сербских дозорных постов. За склоном горы сплошного леса уже не было — перелески чередовались с полями, покрытыми снегом.

След в след, опасаясь мин, шли около часа. Впереди шел серб, который до этого вел автомобиль. Он здорово рисковал, так как в любой момент мог нарваться на мину. Идти было трудно — то крутой подъем, то спуск, и Чернышев очень быстро начал жалеть, что после армии практически полностью забросил тренировки, заменив их крайне редкой утренней разминкой.

Наконец проводник по приказу Ивицы остановился. Осмотревшись, командир указал на две невысокие горушки по ту сторону лощины.

— Там.

— Что там?

— Эти две высоты контролируются босняками. Скоро мы будем их брать, поэтому необходимо разведать все пути подхода.

Он предупредил, что в этом месте надо быстрее передвигаться от сосны к сосне.

— Снайперам здесь плохо стрелять, слишком много деревьев, но если дать им время, то они могут и хорошо прицелиться. Не надо стоять на открытом месте.

Потом Стойкович всем по очереди дал посмотреть на боснийские сопки в бинокль.

— Как будто и нет войны, — пробормотал глядящий в бинокль Чернышев. — Чистый снег, красивые деревья. Вон даже кто-то из крестьян стожок сена оставил.

Дима молча посмотрел в бинокль, после чего передал его Ивице и спросил:

— Это все? Мы идем домой?

— Да. Только домой надо еще попасть. Здесь очень много снайперов. И на мины можно напороться, так что будьте очень осторожны — возвращаемся только по своим следам.

Словно в подтверждение слов командира, пуля ударила в приклад автомата харьковчанина Андрея.

Как по команде, все упали в снег, который был настолько глубок, что мог скрыть даже сидячего.

— Теперь только ползком, — тихо сказал Стойкович. — Нас мало. Бой начинать нельзя. Уходим.

Ползком среди редких деревьев группа обогнула простреливаемое поле, и только добравшись до густого леса, все смогли встать в полный рост.

— Вот меня и покрестили, — сказал Андрей.

— Дай Бог, — отозвался Ивица. — Пусть эта пуля будет первой и последней, которая так близко подлетела к тебе. А теперь всем внимание, здесь могут быть мины.

Все снова выстроились в цепочку и пошли в сторону своих постов.

Дима и не заметил, как стал называть сербов своими. Он вздохнул с облегчением, когда они покинули зону обстрела, но в душе осталась небольшая досада — очень хотелось немного пострелять в «иноверцев». Нужно было зарабатывать авторитет, чтобы не дергали, как мальчишку, по каждому пустяковому поводу.

В этом плане он завидовал Тузу, которому сербы доверяли даже командование своими отрядами, сформированными из самых старых и опытных бойцов. Если хорваты узнавали про вылазку отряда под командованием Туза, то в экстренном порядке увеличивали количество постов — он мог появиться в любом месте и, несмотря на меньшие силы, произвести страшное опустошение.