Чтение онлайн

— Они идут быстрее на левый фланг, — заметил Емельянов, — а там стоит несколько противотанковых пулеметов и минометов. Да и гранат у нас пока достаточно, так что паниковать еще рано. Подожди, дай им подойти поближе.

Как огромные животные, свирепые доисторические динозавры, танки прокладывали себе путь по неширокой долине, заросшей небольшим кустарником. Все, что попадалось им на пути, они подминали под себя, отшвыривая назад и в стороны клочья снега и мерзлой земли.

— Пушки! — радостно прокатилось по позициям сербов. — Наши!..

Но это было слишком громко сказано. Несколько четников выкатили одно-единственное безоткатное орудие, стоявшее до этого замаскированным в кустах, но это было хоть что-то.

— А ты боялся! — подмигнул Чернышеву Дима.

Танки приближались, гул нарастал, и смелости от этого ни у кого не прибавлялось.

Когда до танков оставалось не больше двухсот метров, в окопах сербов и наемников совсем прекратились разговоры, наступила тревожная тишина, в которой был отчетливо слышен только зловещий гул машин.

Позиции обороняющихся находились на возвышенности, что несколько усложняло задачу атакующих, но это только прибавляло им решимости.

Кто-то не выдержал и дал автоматную очередь в сторону танков. Раздалась команда Стойковича — и заговорила пушка. Она успела сделать только два выстрела, и оба неточные.

Ответ не заставил себя долго ждать — сразу несколько танков ненадолго остановились и их пушки выпустили облака белого дыма. На защитных позициях раздались взрывы.

Один из снарядов взорвался метрах в двадцати от Емельянова, и у того от взрыва заложило уши. Несколько минут он вообще ничего не слышал, кроме режущего звона. Потом до него постепенно стали доноситься звуки боя — дробный перестук автоматов й тяжелое уханье танковой артиллерии.

Прямым попаданием хорватского снаряда единственное орудие сербов было уничтожено. Ряды защитников таяли на глазах. Те, кто не бросился бежать, или отстреливались, или были уже убиты.

Емельянов и Чернышев вели ожесточенную пальбу по пехотинцам. Но танки остановить было нечем — пулеметы и минометы молчали. Рядом снова раздался взрыв. На том месте, где только что лежал казак Егор, осталась лишь дымящаяся воронка.

— Эх, Егор, Егор! — пробормотал Емельянов.

Хорваты подошли уже совсем близко. Надо было спасаться. Емельянов вскочил и побежал в сторону леса — там танкам было посложнее маневрировать. На бегу он прокричал:

— Вадим! Ты где?

— Здесь я, здесь…

Вадим бежал следом.

Хорваты, подбадривая себя яростными криками, преследовали сербов: косили их очередями из автоматов, танковых пулеметов, давили гусеницами машин. Отступающие беспорядочно отстреливались.

— Помогите! — раздалось где-то рядом в месиве земли и снега.

К Дмитрию протягивал руки сербский воин, с которым он жил и сражался бок о бок уже несколько месяцев. Теперь от четника осталась только половина тела. Все, что было ниже пояса, оторвало взрывом, и непонятно, как только этот человек оставался еще жив.

Несчастный хватал землю руками и пытался ползти, руки срывались, и он утыкался головой в землю. Потом снова упорно приподнимал голову и что-то хрипел — на губах пузырилась кровавая пена…

Помочь этому человеку было невозможно, но и забыть это зрелище тоже было невозможно. Война показывала свой самый жестокий и страшный оскал. Емельянов почувствовал, что его охватывает настоящая паника. Нужно было думать только о спасении.

Он споткнулся и свалился в воронку от взрыва. Что-то тяжелое придавило его сверху. Он с трудом догадался, что это также смертельно испуганный Вадим Чернышев. Омоновец поднялся быстрее и, оттолкнувшись ногой от головы Димы, бросился бежать дальше. Тот выплюнул набившуюся в рот землю. И тоже хотел кинуться следом спасать свою жизнь.

Но тут рычание вражеского танка раздалось совсем рядом. Дима обернулся. Рядом свистели пули, рвались снаряды, но он, здоровый мужик, профессиональный воин, был жив и вооружен. Он понял, что просто не имеет права паниковать и трусить, когда еще что-то может. Пришло странное спокойствие, стало даже как-то тише, словно бой ушел в сторону.

Прямо на него полз танк, за которым в дыму мелькали фигуры хорватских пехотинцев. Емельянов вытащил из подсумка две гранаты и поднялся во весь рост.

— Ложись! — заорал где-то за спиной Чернышев.

Емельянов ждал. Танк неумолимо приближался. Оттуда не стреляли, видимо, решив, что этот рослый серб сошел с ума и на него не стоит тратить патронов, достаточно раздавить гусеницами.

Когда осталось метров пять — семь, Дима упал на землю, успев метнуть в танк две фанаты. После этого он схватил автомат и приготовился отстреливаться до последнего патрона.

Когда пыль, поднятая взрывом, осела, Емельянов увидел, что танк крутится на месте, — одна гусеница была сорвана и, как огромная змея, извивалась, вздымая землю.

Кто-то из хорватских пехотинцев оказался в опасной близости от подбитого танка и попал под гусеницу. Под, дикие вопли человека боевая машина, прежде чем остановиться, разорвала его на части — руки и ноги, внутренности и голова были превращены в кровавое месиво.

Здесь, в небольшом перелеске, в непосредственной близости танков больше не было. Емельянов открыл огонь одиночными, стараясь стрелять поточнее. Стрельба была слышна повсюду: значит, не все еще было потеряно, значит, сопротивление сербов продолжалось и все могло измениться в их пользу.

Хорваты тоже несли потери. Трупы их пехотинцев в зеленой форме или белых маскировочных куртках, трупы танкистов виднелись там и тут.’ Неподалеку горел еще один танк. К небу поднимались жирные черные клубы дыма.

Рядом кто-то громко ругался по-русски и стрелял, стрелял, стрелял. Был ли это Чернышев, Дмитрий не успел понять. Потому что атака хорватов возобновилась с новой силой. Видимо, на другом фланге все было кончено и у католиков появилась возможность перебросить сюда людей и технику.

Впереди взревел мотором танк. Метрах в десяти левее от Дмитрия взметнулся, круша деревья, взрыв, и прямо к воронке, где залег русский наемник, подкатилась человеческая голова в каске.

Через минуту кто-то из сербских смельчаков приблизился к этому танку и бросил связку фанат, точно угодив в двигатель. Взрыв разворотил броню. Еще один Т-72 прекратил свое движение.

Но следом из дыма вылезло черное отверстие другого ствола. Оно смотрело прямо на Емельянова.

Тот решил сменить позицию. Рванулся в сторону и успел сделать только пять-шесть шагов, как неведомая сила подняла его в воздух и отшвырнула к толстой сосне.