Чтение онлайн

Действительно, в течение трехсот лет прогресс казался благодетельным для человечества. Правда, находились люди, которые утверждали, что нравственная организация не успевает за физическим прогрессом, но лишь немногие придавали значение такому утверждению. Между тем именно это требование положено в основу нашей теперешней безопасности. Поддерживающие и созидательные силы населения некоторое время уравновешивали вредное влияние удачи и природного невежества, предрассудков, слепой страсти, разорительного эгоизма человечества.

Случайный перевес на стороне прогресса был гораздо менее значительным и бесконечно более сложным и тонким, нежели это предполагали тогда. Во всяком случае, такой перевес существовал на самом деле. Люди, однако, не понимали, что это был для них век огромной, но временной удачи. Они думали, что развитие прогресса идет естественным путем, и за этот путь они не отвечают. Они не понимали, что им надо было позаботиться об обеспечении данного расцвета, что нельзя было терять времени. Они энергично занимались своими делами и с удивительной беспечностью относились к появившейся грозной стихии… Армии и флоты возрастали, принимая чудовищные размеры. Стоимость некоторых броненосцев равнялась годичному расходу на народное образование. Люди накапливали взрывчатые вещества и другие орудия истребления. Они стремились к укреплению лишь своего господства. Они поощряли, с удивительным непониманием и необдуманностью, расовую вражду и допустили развитие продажной и беспринципной печати, неспособной приносить пользу, но способной причинить огромное зло. Государство никак не контролировало эту печать и самым легкомысленным образом позволяло горючему материалу скапливаться у самых дверей военных складов, так что достаточно было одной искры, чтобы случился пожар. В истории, однако, существовало немало примеров падения культур, и признаки надвигающейся опасности были достаточно ясны. Теперь трудно поверить, что общество тогда было так слепо!..

Могло ли человечество предупредить столь страшное бедствие, как война в воздухе? Это, конечно, праздный вопрос, – такой же праздный, как и вопрос о том, могло ли человечество предупредить такие события, как падение Ассирии и Вавилона и превращение их в пустыни, или такие, как медленный упадок и постепенная социальная дезорганизация, завершившая историю Западной Римской империи. Предупредить гибель было невозможно, потому что не существовало достаточно сильного желания остановить процесс разложения. Но европеизированный мир не подвергся медленному упадку, как перечисленные культуры, которые угасали и распадались постепенно. Европеизированная цивилизация была снесена в один миг. Она совершенно распалась и разрушилась за пять лет. Почти накануне войны в воздухе можно было наблюдать грандиозное зрелище непрестанного прогресса. Мы находим громадные территории, занятые высокоорганизованной промышленностью и оседлым населением; гигантские города, моря и океаны, покрытые судами; сеть железных дорог, простирающуюся чуть ли не бесконечно… И вдруг немецкий воздушный флот появляется на сцене, и наступает начало конца!..

2

История о том, как молниеносно напал на Нью-Йорк немецкий воздушный флот и как после этого неизбежно наступила дикая оргия разрушения, – уже поведана нами. Второй немецкий воздушный флот уже приготовился к выступлению, когда Англия и Франция, Испания и Италия показали свои когти. Ни одна из этих стран не рассчитывала на воздушный поход в таких размерах, как Германия, но каждая втайне принимала меры, опасаясь германской силы и агрессивных наклонностей, олицетворявшихся принцем Карлом-Альбертом. Эти общие опасения сделали возможной известную кооперацию держав, и последние довольно быстро заключили между собой союз. Второй воздухоплавательной державой в Европе в то время являлась Франция. Англичане, больше всего опасавшиеся за целость своих азиатских владений и рассчитывавшие на колоссальный моральный эффект, который должен произвести воздушный флот на полукультурные народы, поместили свои воздухоплавательные парки в северной Индии и могли сыграть лишь второстепенную роль в европейском конфликте.

Но даже в Англии насчитывалось девять или десять больших дирижаблей, около двадцати или тридцати малых и значительное число аэропланов. Когда флот принца Карла-Альберта пролетел над Англией и Берт с высоты птичьего полета видел Манчестер, – уже шли дипломатические переговоры относительно нападения на Германию. Разнообразная коллекция дирижаблей, различной величины и типов, собралась над Бернским Оберландом и в битве над Альпами разрушила и сожгла двадцать пять швейцарских воздушных кораблей, неожиданно воспротивившихся такому сборищу. Покинув альпийские глетчеры и долины, усеянные теперь обломками воздушных кораблей, эти дирижабли разделились на два отряда и отправились терроризировать Берлин и разрушать Франконский парк, чтобы предупредить выступление второго воздушного флота Германии…

Прежде чем нападавшие были отбиты, они успели причинить бомбами непоправимый вред Берлину и частично Франконии. Во Франконии двенадцать совсем готовых к отправлению кораблей и пять наполовину готовых могли противостоять налетам и, во всяком случае, хотя бы с помощью отряда «Летающих драконов», явившегося из Гамбурга, могли освободить от осады Берлин. Немцы напрягли все силы, чтобы иметь в своем распоряжении подавляющий воздушный флот, и уже двинули его на Лондон и Париж, как вдруг из Бирмы и Армении были получены первые известия об азиатском воздушном флоте, перепутавшем все карты в затеянной роковой игре.

Вся мировая финансовая фабрика пошатнулась, когда это случилось. Вместе с уничтожением американского флота в северной Атлантике и сокрушительным столкновением, положившим конец морскому могуществу Германии в Северном море, вместе с колоссальным разрушением и сожжением четырех главных городов мира – общество в первый раз ощутило настоящую стоимость войны! Кредит полетел вниз, увлекаемый вихрем продажи ценностей. Повсюду стихийно возникло то явление, которое обнаруживалось уже в предшествовавшие периоды, когда возникала экономическая паника: все стремились запастись золотом, прежде чем товарные цены опустятся на самое дно. Однако это явление распространилось с быстротой пожара и вскоре приобрело универсальный характер. Наверху происходили видимый для глаз конфликт и разрушение, а внизу – нечто такое, что наносило смертельный удар глиняному зданию финансового капитала. В то время как воздушные корабли сражались вверху, – внизу таяли запасы золота. Эпидемия всеобщего и частного недоверия бежала по всему свету. Деньги чрезвычайно быстро испарялись, запрятанные в погребах, ямах, стенах домов и во всевозможных тайниках. Остались лишь обесцененные бумаги. Исчезли деньги, и вместе с их исчезновением настал конец торговле и промышленности. Экономический мир зашатался и пал мертвым. Как будто лютая болезнь внезапно подкосила организм! Как будто вода внезапно ушла из крови живого существа, и эта кровь свернулась! Так неожиданно вдруг произошло всемирное свертывание жизненных соков и полное прекращение обмена веществ.

Что касается кредитной системы, представлявшей живую крепость научно-промышленной цивилизации, то она закачалась и рухнула на те миллионы людей, которых она же соединила экономическими отношениями. И в то время, как эти люди беспомощно взирали на полный крах системы, азиатские воздушные флотилии в несметном количестве неслись по небу, на запад – в Европу, и на восток – в Америку.

История превращается в длинный список кровавых битв. Главный корпус англо-индийского воздушного флота погиб под натиском своих противников в Бирме. Немцы были рассеяны в великой битве на Карпатах. Весь Индостан был охвачен восстанием, и гражданская война распространилась от одного конца его до другого, а от Гоби до Марокко поднимались знамена священной войны.

В первые недели этой войны и разрушения могло показаться, что восточно-азиатская коалиция хочет завоевать весь мир. Но наскоро созданная «современная» культура Китая не выдержала напряжения. Трудолюбивое и мирное население Китая лишь против воли подверглось европеизации в начале двадцатого века. Японское и европейское влияние насильно насаждало западную цивилизацию и дисциплинировало китайцев. Однако вместе с введением санитарных мер, полицейского контроля и военной службы началась такая жестокая всеобщая эксплуатация, что со дня на день должно было возмутиться все население Китая. Война довела напряжение до последних пределов, и наступил перелом. В Китае вспыхнуло восстание, а случайное истребление центрального правительства в Пекине горсточкой германских и британских воздушных кораблей, ускользнувших во время главных сражений, сделало это восстание непобедимым. В Иокогаме появились баррикады, черный флаг, и все завершилось социальной революцией.

Таким образом, весь мир охватил всесокрушающий конфликт…

Логическим следствием этой мировой войны был общий упадок. Там, где население было многочисленно, огромные массы его оказались без работы, без денег и не могли добыть себе пропитание. Через три недели после начала наступательных действий голод уже свирепствовал почти во всех рабочих кварталах. Через месяц не было уже нигде ни одного города, где бы обычные законы и обычный общественный строй не заменяли бы какой-нибудь формой исключительного контроля и где бы, для поддержания порядка и предупреждения насилия, не прибегали бы к оружию и военным экзекуциям. Но голод продолжал шагать вперед, и не только по беднейшим кварталам и густонаселенным округам, но и там, где прежде господствовали довольство и достаток.

3

И вот из этой социальной неразберихи возникло то, что было названо историками «фазисом случайных комитетов». Наступил период жестокой и страстной борьбы с разложением. Везде наблюдалась борьба за сохранение порядка и за продолжение войны. Между тем произошла перемена и в самом характере войны: огромные, наполненные газом воздушные корабли заменялись летательными машинами как более совершенными орудиями войны. Как только миновала полоса крупных сражений между главными флотами, японцы и китайцы постарались создать вблизи наиболее важных пунктов различных стран укрепленные центры, откуда их летательные машины могли легко производить набеги. Некоторое время, таким образом, японцы и китайцы имели перевес; когда же был обнаружен секрет беттериджевской летательной машины, борьба стала более ровной, но зато и безрезультатной (в конечном смысле). Маленькие летательные аппараты, непригодные для больших экспедиций или решительной атаки, были чрезвычайно удобны для партизанской войны: их можно было быстро и дешево построить, легко было управлять ими и легко прятать. Чертежи беттериджевской машины были тотчас же скопированы, отпечатаны в Пинкервилле и распространены по всем Соединенным Штатам, а копии посланы в Европу, где они также были воспроизведены в бесчисленном количестве экземпляров. Каждый человек, каждый город, каждая деревня сооружала такие машины для своих целей. Скоро не только правительства и местные власти строили эти машины, но их строили и шайки бандитов, и повстанческие комитеты, и вообще все, кто хотел. Особенность этой машины заключалась в ее простоте. Конструкция ее почти та же, что и у мотоцикла. Широкие рамки прежних войн исчезли после появления этой машины, и антагонизм государств растворился в бурлящей массе отдельных конфликтов. От широкого единства, более значительного, чем в лучшие времена Римской империи, мир шагнул в сторону социального раздробления, какое наблюдалось лишь в средневековье. Само собой разумеется, во времена этого длительного падения и постепенного разложения происходило то же самое, что бывает и при падении со скалы. Везде находились люди, ощущавшие бездну под ногами и отчаянно боровшиеся, чтобы удержаться наверху скалы.