Последний дар утраченного рая. Поэты русской эмиграции 1920–1940-х годов, Смирнова Оксана

Последний дар утраченного рая. Поэты русской эмиграции 1920–1940-х годов

Смирнова Оксана

Шрифт:

Встреча

Месяц рогатыйНад хатой горбатойОбгорелой, осиротелой.Воет у хатыПес бесприютный,Осиротелый…Слышит месяц рогатый:«Вставайте, родные! Вставайте!Сына, солдата встречайте!В жарком бою убитого,В поле зарытого».Видит месяц рогатый:Один за другимВыходят из хатыВстречать солдата.Скрылся за гору месяц рогатый.Воет, воет у хатыПес бесприютный,Лохматый…Ноябрь 1943

Георгий Голохвастов

(1881–1963)

Свеча

Благой со строгими глазамиТемнеет Спас: благая Русь.Я вновь в былом… Опять молюсьЯ пред родными образами.Молитвы детские шепча…О чем же крупными слезамиТак плачет белая свеча?(Из сборника «Полусонеты», 1931)

Вьюга

Всю ночь мело. Бил ветер ставнейИ жутко плакал у окна…И, одинокая, без снаДуша томилась болью давней,Молясь все ярче, все страстней,Чтоб эта вьюга замела в нейИ самый след минувших дней.(Из сборника «Полусонеты», 1931)

«Всем жизнь моя была богата…»

Всем жизнь моя была богата:Любовью, песней и вином, —Так пусть же вечер за окном!Полны живого ароматаБылые сны, и их красуС собой, под грустный блеск заката,Я в сон последний унесу.1929

Владислав Ходасевич

(1886–1939)

«Я родился в Москве. Я дыма…»

Я родился в Москве. Я дымаНад польской кровлей не видал,И ладанки с землей родимойМне мой отец не завещал.России – пасынок, а Польше —Не знаю сам, кто Польше я.Но: восемь томиков, не больше, —И в них вся родина моя.Вам – под ярмо ль подставить выюИль жить в изгнании, в тоске.А я с собой свою РоссиюВ дорожном уношу мешке.Вам нужен прах отчизны грубый,А я где б ни был – шепчут мнеАрапские святые губыО небывалой стороне.23 апреля 1923

Берлинское

Что ж? От озноба и простуды —Горячий грог или коньяк.Здесь музыка, и звон посуды,И лиловатый полумрак.А там, за толстым и огромнымОтполированным стеклом,Как бы в аквариуме темном,В аквариуме голубом —Многоочитые трамваиПлывут между подводных лип,Как электрические стаиСветящихся ленивых рыб.И там, скользя в ночную гнилость,На толще чуждого стеклаВ вагонных окнах отразиласьПоверхность моего стола, —И, проникая в жизнь чужую,Вдруг с отвращеньем узнаюОтрубленную, неживую,Ночную голову мою.14–24 сентября 1922

Перед зеркалом

Я, я, я. Что за дикое слово?Неужели вон тот – это я?Разве мама любила такого,Желто-серого, полуседогоИ всезнающего, как змея?Разве мальчик, в Останкине летомТанцевавший на дачных балах, —Это я, тот, кто каждым ответомЖелторотым внушает поэтамОтвращение, злобу и страх?Разве тот, что в полночные спорыВсю мальчишечью вкладывал прыть, —Это я, тот же самый, которыйНа трагические разговорыНаучился молчать и шутить?Впрочем – так и всегда на срединеРокового земного пути:От ничтожной причины – к причине,А глядишь – заплутался в пустыне,И своих же следов не найти.Да, меня не пантера прыжкамиНа парижский чердак загнала.И Вергилия нет за плечами, —Только есть одиночество – в рамеГоворящего правду стекла.18–23 июля 1924

Пробочка

Пробочка над крепким йодом!Как ты скоро перетлела!Так вот и душа незримоЖжет и разъедает тело.17 сентября 1921, Бельское Устье

«Перешагни, перескочи…»

Перешагни, перескочи,Перелети, пере- что хочешь —Но вырвись: камнем из пращи,Звездой, сорвавшейся в ночи…Сам затерял – теперь ищи…Бог знает, что себе бормочешь,Ища пенсне или ключи.Весна 1921, 11 января 1922

Петр Потемкин

(1886–1926)

Переход

Тропинка тоненькой веревкойМостится с кручи в глубину.Одна ошибка – шаг неловкий, —И приведет она ко дну.Но в ней спасенье. Иди же. Ну!Ты впереди с ребенком нашим,Я позади, как вьючный мул.От горьких чаш все к горшим чашамНас в эту бездну окунулКонтрабандистский караул.Ты помнишь вишенье и камни,И зыбкий мостик чрез ручей?Сказала все твоя рука мнеВ тот миг кончавшихся страстей,Где человек уже ничей.Еще усилие – и берег,Еще последний вздох – и лед!И сердце верит и не верит,И ждет, и уж давно не ждет…А вдруг она с ним не дойдет?И страшно тем, что нету страха —Все ужасом в душе сожгло.Пусть вместо лодки будет плаха,На ней топор, а не весло —Ах, только бы перегребло!И вот он, Днестр, закрытый в кручи,Как ход огромного крота,И первый лед, сырой, тягучий,И ветра из-за каждого кустаВсешелестящие уста.И лодки нет! И нет надежды,И я один! И ты одна!Но тихо открывает веждыРебенок, вспрянувший от сна…Нет, мы перебежим, жена!

Шуршит ледок,А сердце бьется…А вдруг челнокПеревернется.И берег нем,А сердце бьется…Не лучше ль тем,Кто остается?Ну, не смешно ль,Как сердце бьется…Утихла боль,Тоска уймется.Родная Русь,Как сердце бьется…Когда вернусьИ все вернется?1920

Эйфелева башня

Красит кисточка мояЭйфелеву башню.Вспомнил что-то нынче яРодимую пашню.Золотится в поле рожь,Мух не оберешься.И костей не соберешь,Если оборвешься.А за пашней синий лес,А за лесом речка.Возле Бога у небесКрутится дощечка.На дощечке я сижу,Кисточкой играюсь.Эх, кому я расскажуИ кому признаюсь.1926

Яр

Не помню названья – уплыло,Не помню я весь формуляр.Да разве в названии сила?Пускай называется: «Яр».Ценитель развесистой клюквы,Веселый парижский маляр,Две странные русские буквыНа вывеске выписал: «Яр».И может быть, думал, что этоФамилия древних бояр,Царивших когда-то и где-то, —Две буквы, два символа: «Яр».Окончил и слез со стремянки,И с песней отправился в бар…И тотчас досужие янкиПришли и увидели: «Яр».И в новой пунцовой черкескеБоярский потомок, швейцар,В дверях отстранил занавески,Чтоб янки вошли в этот «Яр».И янки вошли и сидели,И пили под звуки гитар,И ярко горели и рделиДве буквы на вывеске: «Яр».Их грабили много и долго,Но князь открывал им «Вайт-Стар»,Но пела княгиня им «Волгу»,И мил показался им «Яр».Приятно все вспомнить сначала,В каком-нибудь там слиппинг-кар,Как дама о муже рыдалаРасстрелянном там, в этом «Яр».Как, в рот запихавши кинжалы,Как гончая, худ и поджар,Какой-то забавнейший малыйПлясал в этом бешеном «Яр».1926

1 2 3 4

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Последний дар утраченного рая. Поэты русской эмиграции 1920–1940-х годов

Смирнова Оксана

Шрифт: