Чтение онлайн

— Держу пари, лорд Джеффри знает, что за штука хранится в нашем мешке, — заявил Гай, прерывая поток воспоминаний.

Лорд де Бург коротко кивнул и вновь вернулся к юности. Эмери совершенно захватили его рассказы об экспериментах Джеффри, шалостях Робина и стараниях Стивена подловить зазевавшихся. Как можно было ожидать, семеро братьев славились своими проделками, травмами, неподобающим поведением и абсолютной верностью друг другу.

Имя де Бург означало определенные принципы и вызывало глубокую преданность у тех, кто получал право его носить. Николас с такой любовью говорил о доме, что Эмери удивилась, почему он вообще оттуда уехал. «Его возвращение задержалось из-за меня».

— Как давно вы уехали? — спросила она.

На прекрасное лицо рыцаря словно набежала темная туча. Он уронил взгляд и стал крутить в руке серебряную ложку. Молчание затянулось, и вместо хозяина заговорил оруженосец:

— Мы собирались этой весной навестить Рейнольда. Мы покинули замок прошлым летом и с тех пор все время в дороге.

Эмери переводила взгляд с одного на другого, озадаченная внезапно возникшим напряжением.

— Вы навещали других братьев?

— Нет, — встрял Гай.

Лорд грозно взглянул на оруженосца, призывая к молчанию. Гай больше ничего не добавил.

— Почему? — удивилась Эмери. — Вы же явно скучаете по дому и своим родным. Что удерживает вас от возвращения?

Лорд де Бург ничего не ответил, даже не удостоил ее взглядом. Эмери впервые всерьез задумалась о мужчине, которого, как ей казалось, знает. Она так погрузилась в свои треволнения, поиски Джерарда и их далеко идущие последствия, что даже не вникала в возможные проблемы человека, который ей помогает.

Да и с какой стати? Сын могущественного графа, Николас де Бург вырос в любви и роскоши, о которой Эмери могла только мечтать. Похоже, у него столько привилегий, что с трудом верилось, будто у него может быть что-то не так.

Что причиняло ему страдания? Разногласия с братьями? Неповиновение отцу? Или он впал в немилость у кого-то? Оставалось лишь фантазировать, ибо лорд явно не собирался просвещать ее на сей счет. Так и не дав ей никакого ответа, он встал.

— Уже поздно. Пора спать, — произнес он. — Я пришлю служанку, чтобы она ночевала с вами.

Эмери молча смотрела, как он шагает к двери, даже не оглянувшись, а Гай неловко следует за ним по пятам. Дверь за ними закрылась, и наступила тишина. Эмери потрясенно осознала, что этот доброй души и, казалось бы, открытый мужчина что-то от нее скрывает. Это причиняло боль, ведь она думала, что между ними существует нечто большее, чем пара поцелуев и томительных взглядов.

Да как вообще она может винить его в сокрытии каких-то тайн, если столь ревниво охраняет собственные?

На следующее утро Эмери с беспокойством ждала встречи со своими спутниками, но, как оказалось, зря. Возникшей вчера неловкости словно никогда и не было. Гай появился в приподнятом настроении, да и к лорду де Бургу явно вернулось обычное присутствие духа. Но девушка невольно задумалась, насколько оно искреннее. Лорд всегда выглядел таким спокойным и невозмутимым, правда, теперь она уже не была так в этом уверена. Или она просто слепа, или он глубоко запрятал свои тревоги, и никому не под силу их обнаружить. Интересно, чем она могла бы ему помочь?

По всей видимости, стрижкой.

Глупо улыбаясь, Гай широким жестом протянул ей ножницы:

— Пора ловить вас на слове, мисс.

Можно было заспорить, что она ничего подобного не обещала, но Эмери очень радовалась легкой атмосфере, а потому просто кивнула и взяла ножницы.

Только вот Гай не предупредил своего хозяина о предстоящей процедуре, ибо на лице лорда де Бурга появилось ошеломленное выражение.

— Уверен, мы без труда сможем найти какого-нибудь брадобрея, — отозвался он, видимо сомневаясь в ее умении.

— Вы определенно нуждаетесь в стрижке, милорд, — заметила Эмери, пока Гай подталкивал его к скамье. — Надеюсь, вы не из тех рыцарей, кто боится с волосами потерять свою силу, как Самсон.

Гай беззаботно засмеялся. Эмери даже подумала: возможно, это как раз и есть его обычное поведение, без постоянных страхов сделаться жертвами тамплиеров. Она покачала головой, а лорд де Бург тем временем сел на скамью. Однако, когда она подошла к нему сзади, стало совсем не до смеха. Эмери пожалела, что так сразу согласилась. Ей мгновенно вспомнилось, как она касалась его густых локонов во время ночных объятий, а его губы целовали ее. Она нахмурилась и попыталась отогнать воспоминания, но лишь заново их пережила.

— Вернусь, когда настанет моя очередь, — сообщил Гай и пошел к двери.

Эмери разом вернулась в настоящее.

— Куда это ты отправился? — Обычно ровный голос лорда де Бурга сейчас звучал очень напряженно. Неужели он тоже вспоминает, как обнимал ее? Эмери охватила дрожь.

— Я обещал груму осмотреть наших лошадей. — Гай протянул руку к запору.

— Нет. — Резкое слово заставило его замереть на месте.

— Но, милорд, я…

Великий рыцарь, должно быть, грозно посмотрел на оруженосца, поскольку тот сразу помрачнел и опустил руку.

Этот спор дал Эмери небольшую отсрочку, но теперь она буквально чувствовала, как тянутся минуты, и не могла заставить себя шевельнуться, только таращилась на широкие плечи и затылок лорда.

Наконец она все-таки решила приступить к делу и глубоко вздохнула, и ноздри мгновенно пронзил мужской аромат, сильный, притягивающий и глубокий. У нее ослабели колени, и она чуть не вцепилась в Николаса. Потом заставила себя поднять руки и обнаружила, что они дрожат. Вспыхнула и виновато оглянулась, но Гай, на ее счастье, внимательно изучал каменные плитки пола, а лорд сидел к ней спиной, хотя мог вот-вот обернуться, учитывая ее долгие колебания и трясущиеся пальцы, которые уж точно не добавляли веры в ее умение.

Сопротивляясь желанию провести ладонями по плечам рыцаря и обнять его, она прикоснулась к его волосам, по телу разлилось тепло, сосредоточившись внизу живота. Она потерла в пальцах длинный локон, словно желая навсегда запомнить запах волос.

Лорд де Бург сидел неподвижно, а Гай снова направился к двери.

— Я сейчас вернусь, — пробормотал он. — Мне надо заглянуть…

Хозяин снова его оборвал.

— Ты. Останешься. Здесь, — сквозь зубы процедил он, словно какое-то сильное чувство не давало ему дышать. Он чувствует то же, что и она, или просто не хочет, чтобы оруженосец избежал стрижки?