Чтение онлайн

Эмери с трудом дышала. Перед ней со всей очевидностью раскрылась чудовищная реальность, с которой пришлось столкнуться лорду де Бургу. И как она могла думать, что он живет беззаботно? Покачала головой, удивляясь своей глупости. И как ему удавалось сохранять спокойствие, зная, что над головой дамоклов меч смертельной болезни?

Гай кашлянул.

— Когда он встретил вас, он будто отказался от безрассудства и впервые за много месяцев заговорил о семье. У меня появилась надежда, что он нашел ради чего стоит жить… я хотел видеть его счастливым, хотя, наверное, действовал не теми способами… — Ему не было нужды договаривать — Эмери давно простила оруженосцу сводничество, обняла его за плечи, желая уверить, что не сердится.

Но этот жест словно лишил его остатков самообладания.

— Я хочу домой, — пробормотал он, словно исчерпав все силы. Эмери не могла его за это винить. Он почти год выносил это непосильное бремя. — Граф такой мудрый, я уверен, он нашел бы способ помочь своему младшему. Но я не могу убедить милорда вернуться домой.

Эмери прерывисто вздохнула:

— Должно быть, он хочет избавить отца от подобной ответственности.

Ей было стыдно за свою недавнюю вспышку. Лорд де Бург лишь хочет спасти семью от мук, которые сейчас испытывали они с Гаем.

Основание более благородное, чем тщеславие, но все равно ошибочное.

Эмери резко проснулась оттого, что кто-то позвал ее по имени. Усталость держала ее мертвой хваткой, убеждая снова отдаться сну, но она заставила себя проснуться. Голос звал тихо, но очень настойчиво. Девушка вся сжалась, боясь увидеть зависший над головой кривой меч.

Она нащупала в темноте нож и приготовилась вскинуть его ответным ударом на сарацина, управляющего или еще кого-то. Но, открыв глаза, увидела Гая, который склонялся над ней, касаясь плеча. Эмери с облегчением выдохнула, радуясь, что не успела ударить.

— Он зовет вас, — тихо сказал оруженосец.

Эмери вскочила и мгновенно оказалась подле больного.

— Я здесь, — дрогнувшим голосом произнесла она.

Лорд де Бург пробормотал в ответ что-то неразборчивое. Эмери коснулась его лба, желая успокоить, и с испугом ощутила, как он горит.

— У него страшный жар, — прошептала она.

Гай в ответ быстро разворошил огонь в очаге и подлил воды в травяное варево. Но все равно, казалось, прошла вечность, прежде чем им удалось напоить больного отваром. В конце концов он успокоился и заснул, но Эмери не стало легче.

— У меня лишь малая часть нужных трав. Достань я остальные, это облегчило бы и лихорадку, и любую другую боль. Но здесь я ничего не могу поделать.

Гай кивнул:

— Здесь не место для лорда. Он бы и не стал тут задерживаться, если бы знал, с чем столкнется. Странный управляющий, полное отсутствие слуг и пищи. У нас нет времени выяснять, что тут происходит.

С этим трудно не согласиться, но разве у них был выбор? Эмери ничего не ответила, Гай погрузился в молчание. Потом поднял голову и посмотрел на нее с выражением, которого она у него никогда не видела. В нем читались облегчение и решимость.

— Завтра мы попытаемся посадить его на коня и, если получится, отправимся отсюда прочь, — пояснил он.

Эмери не чувствовала себя в безопасности в пустом замке без малейших удобств и с жуликоватым управляющим. Но куда-то ехать ей еще опаснее. А если ему станет хуже, что тогда? Да и куда им ехать? Их всегда направлял великий рыцарь, а сейчас не в состоянии это сделать. Наверное, стоит остаться здесь и немного подождать. Однако жесткий взгляд Гая говорил лучше слов.

— Нас теперь двое, — произнес он, словно убеждая и ее, и себя. — Он в меньшинстве.

Эмери удивленно моргнула. Оруженосец обязан служить желаниям лорда, а не их собственным. Но его решимость только окрепла.

— Если придется, дадим ему по голове или подсыплем снотворного, но доставим по назначению, — заявил Гай.

Эмери широко раскрыла глаза.

— Куда именно?

— К Джеффри де Бургу.

Николасу удалось забраться в седло, и он счел это большой удачей. Сколько бы Эмери ни накачивала его своим зельем, у него все равно болело тело, словно его беспрерывно били все шестеро братьев. К несчастью, это ощущение ему слишком знакомо.

«Вот что бывает, когда тоскуешь по приключениям», — подумал он. Братья переженились и разъехались, сражались со своими проблемами, а он изнывал дома от безделья. Отец дал ему больше обязанностей, но от них взвыл бы даже Джеффри, настолько они скучны. Во всяком случае, он так себе тогда говорил.

И он этому воспротивился. Хотелось, подобно старшим братьям, посмотреть мир и поучаствовать в приключениях, а уже потом осесть дома с бухгалтерскими книгами. Поэтому он покинул отчий дом, желая увидеть и узнать то, что, как казалось, он упускает.

Правда, вместо впечатлений и приключений он обрел смертоносную лихорадку, которая выбила из него все дебурговское самохвальство. Хорошо это или плохо, но они с братьями обладали могуществом и привыкли повергать в ужас противников. Это не столько уверенность, сколько вера в победу, и она сослужила им хорошую службу. Николас видел, как братья одерживают верх над врагами, и поверил, что для них нет ничего невозможного.

Но его предало собственное тело. Он не мог себя излечить. И, похоже, никто не мог. Гай не раз настаивал на возвращении, но Николас не хотел, чтобы родные запомнили его ослабевшим, больным, почти не способным мыслить.

Наверное, здесь примешивалась гордость, в этом Эмери права. Он не хотел, чтобы здоровые братья его жалели. Уж тем более напоминать, что они тоже смертны. Сейчас он уже не помнил всех причин, что удерживали его вдали от дома. Не помнил даже, когда они в последний раз были вместе. Только почему-то тосковал по ним до боли в сердце. Или от лихорадки?

Он прошел через стыд, возмущение, горе и отрицание, пока не принял свою болезнь. Потом появился госпитальер, и Николас обрел цель в жизни. А знакомство с Эмери дало нечто еще большее.

Она напомнила ему о радостях жизни. Она так безгранично верила в своего брата, что он затосковал о семье. Эта тоненькая девушка в мужской одежде утвердила его в вере, что нет ничего более могущественного, чем сила любви. Возможно, именно этого он искал все время.

Николас покачал головой и от этого едва не завалился на бок. Но чьи-то руки тут же обхватили его покрепче, он ощущал за спиной Эмери, которая поддерживала его, помогая сидеть прямо. Как ему только пришло в голову отказываться от путешествия в объятиях любимой женщины?