Чтение онлайн

Я не умел ездить на автомобилях с рычагом переключения передач на руле – не понятно где первая, задняя и все остальные, выжимал сцепление, а товарищ втыкал нужную, в зависимости от набранной скорости: «Серега – третью, Серега – четвертую, Серега – нейтраль, Серега – первую». Автомобиль несся по дороге, ведущей из города. Мы ехали, в общем-то, в никуда.

Не было никакого определенного маршрута. Лишь бы гнать на предельной скорости, сотку (магическая цифра), а то и больше, лишь бы не останавливаться. Я приоткрыл боковое окно, выставил локоть и поигрывал спичкой в зубах, ветер трепал волосы, ровный асфальт дороги был пуст, бежевый ретро-автомобиль – все как в американских фильмах. Щемило сердце от нечаянной свободы, казалось, что как раз и едем к той самой американской мечте (хотя мы и не знали какая она), и не надо будет в сентябре идти в школу, делать домашние задания, слушать учителей и перед кем-либо отчитываться. Скорость символизировала свободу. Морально мы были готовы к встрече с ГАИ, родителями, директором школы и самим сатаной, и это не особенно волновало. Ничтожным представлялось все, кроме «драйва». Мечта была осязаема – мы покорили автомобиль, осталось только заработать денег и купить свою «Тойоту». Впереди показалась заправка, и я включил правый поворотник… Объявили мою электричку.

К одиннадцати часам в тенте «Газели» становилось невыносимо душно. Желтая, выцветшая на спине футболка «World Cup Championship» прилипала к телу. Полуденное солнце играло на стеклянных боках бывших в употреблении бутылок, раскидывая солнечные зайчики по гаражу. Пот, стекающий по лицу, мешал работать, его то и дело приходилось вытирать пропахшими пивом перчатками. Чтобы хоть как-то отвлечься, я думал о Чемпионате Мира по футболу, о блестящей игре Рональдо, о сборной Франции, где, как оказалось, чернокожих игроков было больше половины, о нашей команде, которая, как всегда, не попала на главный турнир лета. Вечером по телевизору собирались транслировать четвертьфинал: Нидерланды – Аргентина, игра обещала быть напряженной – Патрик Клюйверт против Габриэля Батистуты.

К восемнадцати часам работа по переезду из гаража в гараж завершалась, надо было ехать на основную – объезжать районы уездного городка и сворачивать точки по сбору бутылок, снова грузить стеклотару в полихлорвиниловые мешки и пластиковые ящики. Летом сдавали в основном «чебурашки» из-под пива, водочные, чекушки, шампанское шли по весне, зимой. Точки по сбору стеклотары располагались в людных местах, чтобы прохожие видели и знали, как можно немного сэкономить. Периодически приемщицы перемещались из района в район, чтобы охватить как можно больше жилых домов. Со сбором точек мы управлялись за час-полтора. Снова везли бутылки в гараж, разгружали, сортировали мешки, заталкивали пластиковые ящики и банановые коробки, которые тоже удачно подходили для хранения и перевозки стеклотары. Новый гараж был заметно меньше предыдущего и, чтобы отвоевать место для свежеприбывшей партии, приходилось все время что-то передвигать, утрамбовывать, перекладывать, это напоминало сбор пазлов. Периодически коробки падали, мешки скатывались, а пластиковые ящики раскалывались под тяжестью наваленного, неровный грунтовый пол нервировал, а крыша, через которую проникало много солнечного света, предрекала сырость, горы мокрого картона, лужи в случае дождя. Но, к счастью, стояла жаркая сухая погода.

Затем мы ехали домой, на ужин. И после приема пищи шевелиться вообще не хотелось. Я ложился на диван у вентилятора и вяло переключал каналы телевизора. Ничего интересного, игры чемпионата шли вечером, около десяти часов. День кончался, и ничего с этим поделать было нельзя.

За пол лета так ни разу и не искупался на озере, в то время как одноклассники проводили там каждый день, играя в волейбол, карты или просто загорая на песке. В какой-то момент дошла мысль, что при существующем режиме работы, схожу на озеро только осенью. Именно так и случилось, купальный сезон открыл в конце сентября. Гулял с собакой после школы, вдоль железнодорожных путей, через сосновый бор. Озеро. Скидывал куртку, джинсы и лез в воду. Собака отчаянно лаяла, но в итоге тоже плыла рядом. На берегу никого не было, камыш, как в книжке с японскими стихами, немного ветра, электричка, проносящаяся по насыпи.

Я сидел на работе за ноутбуком и готовил сводный отчёт о командировке. Количество отремонтированных радиостанций, спектрограммы, данные об измерениях параметров. С начальницей сервисного центра Натальей мы были в крупной ссоре, хотя редко с ней пересекались, находясь в разных регионах. Командировки, график очень плотный. По приезду в офис всегда было много бумажной работы – авансовый отчёт для бухгалтерии, сводные таблицы, протоколы в радиочастотный центр. Пообедать некогда, не то что разводить конфликты. Но в один из дней мой коллега Игорь ушёл в отпуск по случаю рождения второго ребёнка, и мне пришлось ехать в Сургут на местное отделение фирмы с Натальей. Спутнице было за сорок, жила до девяностых в Казахстане, потом переехала в Центральную Россию. Она имела двух дочерей, одна из которых жила в Индии, вторая училась в школе милиции. Рабочие отношения, ничего особенного, ежедневные проблемы – жильё, питание, распорядок дня, приоритетные задачи. Когда ты только приехал на место, когда в деле, то не время ругаться, доказывать что-либо друг другу, с удвоенной энергией погружаешься в работу.

Сургут. Река Обь, холодная даже летом. В первый же выходной я отправился погулять по городу, погода стояла солнечная. Мне как раз исполнилось двадцать пять. Наталья осталась в номере гостиницы, отдыхала у телевизора. Я же – искал новых впечатлений, да и не хотелось сидеть на одном месте в свой день рождения. Поехал в центр и попал на праздник к хантам (народность Западной Сибири). На территории краеведческого музея стояли чумы, женщины в национальных одеждах за деревянными лавками продавали снадобья, ягоды, сувениры. Вели хороводы дети. Мужчины собрались около водоёма на состязание – в узкой одноместной пироге необходимо было преодолеть расстояние. Все просто: кто первый придёт, тот и победитель. Пятьдесят метров туда, и пятьдесят метров обратно. На воде дежурил катер с аквалангистами – ханты не умеют плавать.

Я подошёл к одному из столов и удивился кукле «Барби», переодетой в национальные одежды хантов. Девушка, двадцати пяти лет в цветном сарафане, низкого роста, полукровка, тёмные волосы, тёмные глаза, протянула мне пластиковый стаканчик с тёплой ароматной жидкостью – лесные травы. Было в моих движениях, жестах, что-то из современного мира с ворохом нерешённых проблем, противоречиями, негармоничным содержанием, бесконечным стрессом, я выпил приятное снадобье и расслабился.

Все ушли на состязание, мы были одни. Я посмотрел куда-то в сторону и спросил: «Как тебя зовут?» «Нэ», – ответила она, как будто ожидая моего вопроса. Это только потом я узнал, что Нэ на их языке и означает «девушка». «Хочешь, покажу чум?» – спросила Нэ. «Покажи», – ответил я. На ровной площадке, недалеко от столов стояли чумы. Два закрытых и один открытый. Мы пошли к закрытому. Проникли внутрь, она завязала на кожаную верёвочку вход. Там было темно, и мои глаза не сразу привыкли. Прошло около минуты, сквозь возвращающееся зрение я разглядел, что Нэ, уже обнажённая, расстилала в дальнем углу одеяло. Я слегка растерялся – кругом непривычные вещи, совершенно несвойственные двадцать первому веку, шкуры, узлы с каким-то «барахлом», голова медведицы, в центре – очаг.

– Иди ко мне, – сказала Нэ.

Я перешагнул центр жилища, чуть пригнувшись, чтобы не задеть висящие справа шкуры. Было примерно понятно, чего она от меня хотела:

Конец ознакомительного фрагмента.