Чтение онлайн

Мы сразу подтянулись. Мы поняли – теперь наш тренер Наташа.

– Я хочу показать вам удар через себя в падении, – сказала Наташа. – Это очень коварный удар для противника.

Наташа стала спиной к воротам.

– Саня, пасни.

Саня мягко набросил мяч Наташе на ногу. Девочка взлетела над площадкой, взмахнула ногами и мяч очутился в воротах.

– Ура! – закричали мы и бросились к Наташе.

Но строгий взгляд нового тренера заставил нас остановиться.

– А теперь ты, Саня! – предложила Наташа.

Саня стал спиной к воротам.

Только в начале тайма мы сражались на равных с нашими соперниками. А потом почувствовали, что те сильнее. Противник запер нас в нашей штрафной, и мы играли только на отбой. Я вынужден был уйти в защиту.

Лишь Саня отважно играл в нападении, но после того как его пару раз сбили, мой друг, без пяти минут профессионал, решил беречь ноги и уже не пытался в одиночку пробиться к воротам противника.

Мы играли на стадионе, который расположен в парке. Там всего одна трибуна, но она полна народу. Среди болельщиков и наши родители.

Мой папа болеет темпераментно, бурно жестикулирует. Мама сдержанно, но с интересом смотрит матч.

Санин папа наблюдает за игрой с непроницаемым взглядом, а мама открыто радуется или негодует.

Наташиной мамы нет на трибуне. Рядом с Наташей сидит ее отец. Время от времени он что-то говорит дочке, наверное, советует, как играть. То и дело к девочке оборачиваются наши родители – тоже с мудрыми советами. Бедная Наташа! Из-за нас ее совсем замучили родители!

Гол назревал. Но раздался спасительный свисток судьи. Перерыв! Первый тайм окончился вничью.

Мы далеко не ушли, растянулись на травке под трибуной. К нам спустились Наташа и родители.

По глазам Наташи я видел, как много она хочет сказать нам, но родители не дали ей и рта раскрыть. Первым, как всегда, начал папа:

– Все идет отлично, мои юные друзья, но не хватает остроты, я бы сказал, перца, пресно играете. Нет задора, огня, нет вдохновения!

Наташин отец не обладал красноречием моего папы, а потому выразился кратко и ясно:

– Пожестче играйте, на грани фола.

Санин папа тоже был немногословен:

– Попробуйте взвинтить темп! У них левый защитник тихоход. Атакуйте по правому флангу!

Вот глазастый Санин папа! Я тоже заметил, что левый защитник у наших соперников слабо бегает, но не подумал, что надо прорываться по правому флангу. А потом было уже не до прорывов.

Мамы нам не давали мудрых советов, а утешали нас. И это было еще хуже.

Когда родители отправились на трибуну, Наташа сказала:

– Глафира Алексеевна уверена, что вы выиграете. Я тоже надеюсь на вас.

С первой минуты второго тайма мы бросились в атаку. Мы прорывались по правому флангу, там, где был тихоход-защитник. Я оказался в штрафной, ударил и – мимо. Саня проскочил между трех защитников, но тоже промазал.

Потом у наших соперников было несколько возможностей поразить ворота, но счастье было на нашей стороне.

А Глафира Алексеевна уверена, что мы выиграем, а у нас ничего не получается. Почему вчера наша бабушка потеряла сознание? От того, что пыталась нам продемонстрировать удар через себя в падении? Нет, сердце у нее заболело от обиды. Ее обидели понапрасну. Она все отдавала нам, а кто-то взял и пожаловался на нее в милицию. Доброе бабушкино сердце и не выдержало.

Кстати, удар через себя в падении. Мяч у меня, а Саня стоит спиной к воротам. За каждым его движением следят долговязые защитники, они в затылок ему дышат.

Я паснул другу. Саня подпрыгнул, взлетел над площадкой, взмахнул ногами, и мяч оказался в сетке. Вратарь соперников лишь проводил его растерянным взглядом.

– Ура!!! – закричали наши болельщики на трибуне.

Я видел, как родители бросились обнимать Саниного папу. Ну ясно, кто же еще, если не папа, мог научить сына такому потрясающему удару. А потом все крепко жали руку моему папе – благодарили за отличный, выверенный до сантиметра пас, которые сделал его сын, то есть я.

Наши соперники едва успели начать с центра, как прозвучал свисток судьи. Мы вырвали победу на последней минуте.

Родители сбегают вниз, обнимают, целуют нас.

– Спектакль удался на славу, – воскликнул мой папа.

– Ребята, у меня окончатся зональные соревнования, – прижал обе руки к груди Санин папа, – и возьмусь вас тренировать.

Санина мама потешно вздохнула – свежо предание, а верится с трудом.

– Эх, Наташка, Наташка, – гнул свое Наташин отец, – если б ты была мальчишкой, быть бы тебе старшим тренером сборной.

Наконец к нам протиснулась Наташа и сказала всего два слова:

– Спасибо, мальчики!

А нам больше и не надо. Мы все поняли.

– Ребята, поскорее переодевайтесь, – поторопила нас Санина мама.

– Мы вас ждем, – сказала моя мама.

Мы отправляемся в раздевалку. По дороге Наташа предложила мне и Сане:

– Давайте съездим к бабушке в больницу.

– А родители? – спросил я. – Они же нас ждут.

Наташа пожала плечами.

А я подумал, нашел, у кого спрашивать про родителей.

Мои папа и мама помирились, а Наташины по-прежнему живут в разных городах. И каково Наташе, если она любит и папу и маму.

Как это ни огорчительно, но мы вынуждены были оставить наших родителей с носом, а сами отправились в больницу. Умытые, причесанные, мы ехали в трамвае, и ветер, врываясь в распахнутые окна, пузырил наши рубашки.

Саня держал в руках объемистый сверток. Я прижимал к груди большой букет цветов.

В больнице к Глафире Алексеевне не пустили.

– Она в тяжелом состоянии, – сообщила сестра.

– Но нам необходимо, – настаивал Саня.

– Мы принесли ей радостную весть, – добавил я, – от которой она сразу встанет на ноги.

– Андрей Павлович, – сестра позвала на помощь рыжебородого доктора, проходившего по коридору.

– А, старые знакомые, – приветствовал ребят доктор, – вашей бабушке уже лучше, но навещать ее рано.

– А передачу можно?

Саня протянул сверток, я – цветы, а Наташа – записку. Доктор подержал сверток, словно взвешивал его, и передал сестре.

Сестра понесла сверток, цветы и записку Глафире Алексеевне.