Чтение онлайн

Стащив с себя шорты и майку, Боз Сканнет расстелил на песке махровую простыню и растянулся на ней, глядя на пляж и огромное покрывало Тихого океана, простиравшееся до самого горизонта. От солнечного тепла на него напала дремота, и глаза стали слипаться. Он думал об Афине.

Во время учебы в колледже он посещал лекции одного преподавателя, который вел курс по творчеству Эмерсона и любил его цитировать. «Красота сама по себе оправдывает свое существование». Что заставляло Боза думать об Афине – Эмерсон или Красота?

Повстречать человека, столь совершенного физически и вдобавок обладающего столь многими другими достоинствами, – огромная редкость. А именно такой была Фина, как называли ее все в дни ее детства.

Будучи юношей, Боз любил ее так страстно, что жизнь казалась ему непрекращающимся счастливым сном, в котором она отвечала ему взаимной любовью. И действительно, их жизнь была сказочно, неправдоподобно прекрасной. Но мало-помалу счастье потускнело и стало ржаветь.

Как смела она быть столь прекрасной! Как смела внушать к себе такую любовь! Как смела влюбить в себя столько мужчин! Неужто не отдавала себе отчета в том, как это опасно?

Кроме того, Боз дивился самому себе. Почему его любовь обернулась ненавистью? А вот почему. Он понимал, что не может обладать ею вечно и непременно настанет день, когда он потеряет Афину. В этот день она ляжет в постель с другим мужчиной и исчезнет из его рая, чтобы никогда больше не вспомнить о нем.

Боз почувствовал, что на него упала тень, и открыл глаза. Отгородив его от солнца, над ним возвышалась большая фигура хорошо одетого мужчины со складным стулом в руке. Боз сразу же узнал его. Это был Джим Лоузи, детектив, допрашивавший Боза после того, как он плеснул водой в лицо Афины.

Щурясь от солнечного света, Сканнет лениво проронил:

– Вот это совпадение! Мы оба загораем на одном пляже! Какого хрена тебе нужно?

Лоузи поставил стул на песок и уселся.

– Этот стул подарила мне моя бывшая жена. В те времена мне приходилось арестовывать и допрашивать прямо на берегу так много серферов, что супруга решила позаботиться о моем удобстве. – Он одарил Сканнета почти добрым взглядом и продолжал: – Я хотел бы задать вам пару вопросов. Во-первых, что вы делаете так близко от дома мисс Аквитаны? Хочу напомнить, что, находясь здесь, вы нарушаете предписание суда.

– Я нахожусь на общественном пляже, на мне – плавки, и нас разделяет ограда. Неужели похоже, что я собираюсь на нее напасть?

Лицо Лоузи расползлось в снисходительной улыбке. Он перешел на фамильярный тон:

– Слушай, если бы я женился на такой телке, то потом тоже вряд ли смог бы отступиться от нее. Но сейчас меня волнует другое. Можно заглянуть в твою сумку?

– Нет, – сунув сумку под голову, отрезал Боз. – Если только у тебя нет ордера.

Лоузи продолжал дружелюбно ухмыляться.

– Не заставляй меня арестовывать тебя и не доводи до того, чтобы я отделал тебя до полусмерти, а потом отобрал сумку.

Боз тотчас встал, протянул Лоузи сумку, но тут же отдернул руку:

– Попробуй, отними.

Джим Лоузи изумился. До сих пор ему еще ни разу не приходилось сталкиваться с противником, который был бы круче, чем он сам. В иной ситуации он, вероятно, либо отцепил бы от пояса свою дубинку, либо вытащил из кобуры пистолет и привел свою угрозу в исполнение, отделав нахала до полусмерти. Но сейчас он испытал непонятную растерянность, вызванную то ли зыбкостью песка под ногами, то ли необъяснимым бесстрашием Сканнета.

– Тебе придется меня пристрелить, – улыбнулся Боз. – Потому что в драке тебе меня не одолеть. Я такой же здоровый, как ты, но гораздо сильнее. А если ты меня пристрелишь, то сядешь за решетку, поскольку не сумеешь объяснить, чем была вызвана эта необходимость. У тебя для этого просто нет повода.

Лоузи восхитился умом и рассудительностью оппонента. Если бы они сошлись в поединке, исход и впрямь нельзя было бы предугадать, а формального повода для применения оружия не было.

– Ладно. – Сложив стул, детектив пошел было прочь, но затем остановился и обернулся, словно озаренный какой-то новой мыслью. – Ты и впрямь крутой парень. Считай, что победил. Но упаси тебя Бог дать мне повод прищучить тебя. А сейчас… У меня и вправду нет рулетки, чтобы вымерить расстояние, отделяющее тебя от этого дома. Так что, может, ты и не нарушил закон.

Боз засмеялся.

– Не волнуйся, я не дам тебе повода.

Он проводил взглядом Джима Лоузи, который вернулся к своей машине и вскоре уехал, а затем свернул простыню, на которой лежал, и сунул ее в сумку. После чего подошел к своей машине, положил сумку в багажник, отцепил от брелка ключ зажигания и спрятал его под водительское сиденье. Затем он вернулся на пляж, чтобы обогнуть вплавь ограду Колонии.

Афина Аквитана проложила себе путь к вершине славы не так, как хотелось бы большинству обывателей. Это стоило ей многих лет учебы. Курсы актерского мастерства, школа танцев и сценического движения, обучение вокалу, чтение бесчисленных книг по театральному искусству – она, не жалуясь, прошла через все это.

Естественно, ей также пришлось пройти через все рогатки и препоны, она встречалась с десятками агентов по найму, помощниками режиссеров, занятыми подбором актеров, вытерпела немало домогательств от ненасытно похотливых глав студий.

В первый год она зарабатывала на жизнь, снимаясь в рекламе, подрабатывая манекенщицей и полуодетой хостессой в автосалонах, – но только в самый первый год. Затем ее актерское дарование начало окупаться. Она завела любовников, осыпавших ее драгоценностями и деньгами. Некоторые даже предлагали руку и сердце. Но все эти связи были недолговечными и переходили в дружеские отношения.

Она не испытывала ни боли, ни унижения, даже когда покупатель «Роллс-Ройса» подразумевал, что она идет в комплекте с машиной. Просто отшивала его шуткой, что она стоит столько же, сколько и автомобиль. Она любила мужчин, наслаждалась сексом – но только в качестве утехи и вознаграждения за более серьезные завоевания. Мужчины не играли важной роли в ее жизни.

А квинтэссенцией жизни для нее оставалось актерское искусство. Ее собственная тайная сущность – не пустяк. Опасности мира – не пустяк. Но актерская игра – прежде всего. Не малозначительные кинороли, дававшие ей возможность оплачивать счета, а великие роли в великих постановках, осуществляемых местными труппами, а там и на сцене «Форума», что стало окончательным шагом к получению серьезных ролей в кино.

Эти роли были для Афины настоящей жизнью. Оживляя своих персонажей, она чувствовала, что и сама наполняется жизнью, она носила их в душе, даже когда вела повседневное существование. Ее любовные приключения служили просто для развлечения, вроде гольфа и тенниса, обедов в компании друзей или веществ, навевающих сладкие грезы.

По-настоящему она жила только в храме театра: накладывая грим, добавляя к костюму какую-нибудь яркую деталь, с отражающейся на лице бурей чувств, пока в голове пробегали строчки роли, а затем глядя в бездонную тьму зала – Бог наконец-то явил свой лик, – все это время Афина заклинала судьбу. Плакала, влюблялась без памяти, вопила от отчаяния, молила о прощении своих тайных грехов – и порой испытывала спасительную радость найденного счастья.