Чтение онлайн

В тесных рабочих кабинетах администрации студии негде было яблоку упасть, исключение составлял лишь десятый этаж, где разместились кабинеты Элая Марриона и Бобби Бентса. А между двумя кабинетами находился просторный конференц-зал со стойкой бара в сторонке и примыкающей к бару кухонькой, в которой хлопотал бармен. Вокруг стола переговоров стояли темно-красные бархатные кресла. Стены были увешаны оправленными в рамки плакатами фильмов студии.

Пришедших ожидали Элай Маррион, Бобби Бентс, Скиппи Дир, главный юрисконсульт студии и еще двое адвокатов. Молли передала главному юрисконсульту финансовые документы, и трое адвокатов противоположной стороны углубились в их чтение. Бармен принес заказанные напитки и, повинуясь указанию Скиппи Дира, скрылся.

Элай Маррион, как всегда, настоял на том, чтобы Кросс перешел с ним на «ты», после чего поведал одну из своих любимых баек, которую частенько пускал в ход во время переговоров, чтобы обезоружить противную сторону. Мол, его, Элая Марриона, дед организовал компанию в начале двадцатых годов и хотел назвать ее «Лоуд Стоун», но его сильный немецкий акцент сбил адвокатов с толку. Тогда компания тянула всего на десять тысяч долларов, и, когда ошибка вскрылась, сочли, что исправлять ее – лишний труд. А теперь она выросла в семимиллиардную компанию с бессмысленным названием. Но, как подчеркнул Маррион (а он никогда не шутил без серьезного умысла), печатное слово – пустышка. Столь могущественным логотип компании сделал только визуальный образ магнитного камня, привлекающего свет из всех уголков Вселенной.

Затем Молли изложила пропозицию: Кросс выплачивает студии потраченные ею пятьдесят миллионов, предоставляет ей права на распространение, оставляет продюсером Скиппи Дира. Кросс же платит деньги, необходимые для завершения картины. Вдобавок студия «ЛоддСтоун» получает пять процентов с прибылей.

Все присутствующие выслушали предложение с пристальным вниманием.

– Что за нелепый процент! – изрек Бобби Бентс. – Нам причитается больше. Да и потом, откуда нам знать, что вы не сговорились с Афиной? Может, это чистый грабеж?

Реакция Молли поразила Кросса, почему-то считавшего, что переговоры пройдут более цивилизованно, нежели это происходило в Вегасе.

– Да пошел ты в задницу, Бобби! – чуть ли не заверещала Молли. – Надо ж набраться такой наглости, чтобы обвинять нас в заговоре! Ваша страховка не покрывает подобный оборот событий, вы хватаетесь за эту встречу, как за соломинку, а ты еще оскорбляешь нас! Если не попросишь прощения, я сейчас же уведу мистера Де Лену прочь, а ты сам расхлебывай дерьмо.

– Молли, Бобби, да бросьте вы, – вклинился Скиппи Дир. – Мы ведь собрались, чтобы попытаться спасти картину. Давайте хотя бы обсудим…

Маррион наблюдал за всем этим с невозмутимой улыбкой, но не вмешивался ни словом. Он раскроет рот лишь для того, чтобы сказать «да» или «нет».

– По-моему, это здравый вопрос, – не унимался Бобби Бентс. – Что может предложить Афине этот господин, чего не можем мы?

Кросс молча улыбался. Молли велела ему по возможности переадресовывать все вопросы к ней.

– Ясное дело, мистер Де Лена может предложить нечто особое, – заявила она. – Но с какой стати он должен откровенничать перед вами? Если вы предложите ему десять миллионов за предоставленную информацию, я с ним переговорю на сей счет. Десять миллионов – совсем недорого.

Засмеялся даже Бобби Бентс.

– Просто все считают, что Кросс не стал бы рисковать такими деньжищами, если бы не был уверен в успехе, – пояснил Скиппи Дир. – Это пробуждает некоторые подозрения.

– Скиппи, – откликнулась Молли, – я видела, как ты выкладываешь миллион за роман, фильм по которому так и не снял. Какая ж тут разница?

– А все потому, что Скиппи платит миллион не из своего кармана, – встрял Бобби Бентс.

Все рассмеялись.

Кросса это совещание поставило в тупик. Он мало-помалу терял терпение. При этом он понимал, что не должен проявлять избыток энтузиазма по поводу предстоящей сделки; так что выказать свое раздражение не повредит.

– Я действую по наитию, – негромко проронил он. – Если это настолько сложно, давайте на этом и покончим.

– Мы говорим об огромных деньжищах, – сердито бросил Бентс. – Эта картина может принести полмиллиарда при мировом прокате.

– Если вам удастся залучить Афину обратно, – мгновенно парировала Молли. – Могу доложить, что общалась с ней нынче с утра. Она уже остригла волосы, чтобы продемонстрировать серьезность своих намерений.

– Можно надеть парик. Уж эти мне фиговы актрисы! – Бентс пожирал Кросса взглядом, пытаясь раскусить, что у того на уме, и напряженно раздумывая. – Если Афина не вернется в картину, если вы потеряете свои пятьдесят миллионов и не сможете окончить картину – кому достанется отснятый материал?

– Мне, – отрезал Кросс.

– Ага! – оживился Бентс. – Вы собираетесь выпустить все как есть. Может, под девизом эротики.

– Не исключено.

Молли тряхнула головой, давая Кроссу знак помалкивать, и повернулась к Бентсу:

– Если вы согласитесь на этот договор, можно по пунктам обсудить доли участия в прибылях за рубежом, на видео и на телевидении. Есть только один критический пункт. Договор должен остаться в секрете. Мистер Де Лена претендует лишь на лавры сопродюсера.

– Лично я не против, – сказал Скиппи Дир. – Но мой договор со студией остается в силе.

И тут впервые заговорил Маррион:

– Это вопрос отдельный. – Что означало «нет». – Кросс, ты предоставил адвокату полную свободу действий?

– Да, – подтвердил тот.

– Хочу, чтоб это было отражено в протоколе, – произнес Маррион. – Ты должен знать, что мы намеревались списать картину и понести убытки. Мы убеждены, что Афина не вернется. Мы никоим образом не намекали тебе, что она может вернуться. Если ты заключишь это соглашение и уплатишь нам пятьдесят миллионов, мы не несем ни малейшей ответственности за дальнейшее. Вам придется предъявлять иск Афине, а у нее подобных денег нет.

– Я не собираюсь предъявлять ей иск, – сообщил Кросс. – Прощу и забуду.

– А вам не придется отвечать перед своими кредиторами? – поинтересовался Бентс.

Кросс пожал плечами.

– Это уже моральный распад, – не сдержался Маррион. – Нельзя же из-за собственной прихоти предавать доверие кредиторов только потому, что они богаты.

– Не в моих принципах подкладывать свинью богатым, – с непроницаемым видом проговорил Кросс.

– Тут какая-то уловка, – в сердцах бросил Бентс.

– Я всю жизнь занимаюсь тем, что убеждаю людей, – изобразив на лице снисходительную уверенность, изрек Кросс. – В лас-вегасском отеле мне приходится убеждать очень умных людей вступать в игру вопреки теории вероятностей. И я добиваюсь этого, делая их счастливыми. То есть давая им то, чего им хочется на самом деле. Точно так же я поступлю и с мисс Аквитаной.

Бентсу все это было явно не по вкусу. Он не сомневался, что студию пытаются надуть.

– Если мы выясним, что Афина уже согласилась работать с вами, мы подадим иск, – брякнул он. – А этот договор признаем недействительным.