Последний (Дорога на Промидон)
Шрифт:
Пустота смотрела на меня, улыбаясь до ушей. Она видела мою внутреннюю борьбу и понимала, в каком положении я оказался...
– Тебя губят, даже те, ради кого ты хочешь спасти эту непутёвую планету... Неужели ради них ты готов рискнуть своей жизнью, а, Милот?
– Мне нет до них дела, - выдавил из себя я, - в моём мире очень много достойных людей...
– Но...
– Они будут всегда, потому, что материя, заполняющая пустоту, никогда не может быть однородной...
Я сделал над собой последнее усилие и вдохнул чистый воздух.
На лице пустоты поселился ужас. Она крутила своей несуществующей головой, не понимая, что же происходит.
Мы стояли по колено в воде, на берегу небольшого озера, вокруг которого сплошной стеной рос лес, состоящий из громадных сосен. В воздухе разносился приятный аромат хвои, от которого кружилась голова. Всё вокруг было настоящим... Реальным... Безумным...
Я понял, что могу всё. Абсолютно всё. Мне было плевать, о чём сейчас заговорит эта странная дура. Её слова больше не имели значения. Ни для кого...
– Теперь мы на моей территории, - прошептал я, - ты больше не имеешь надо мной никакой власти...
Она молчала.
– Я понял, почему ты встретила меня в той плоскости, из которой я родом... Она сковывала меня, да? Она отняла у меня силы, превратив в бестолкового маленького мальчика? Что ж, ты почти добилась своего... но жизнь преподносит ещё и другие сюрпризы... Теперь я скажу тебе, что будет...
Пустота попыталась раствориться в воздухе, но я остановил её. Обессилив, она опустилась на колени...
– Тебя почти нет, - жестоко продолжал я, - как это ни парадоксально звучит - ты последний клочок пустоты, оставшийся незаполненным... На тебя давит пространство, которое губит твою сущность... Если даже это не так, то я хочу, что бы так было... И так есть... теперь.
Между нами всё - таки есть различия... Ты никому не нужна... Это ты, а не я, варишься в собственном соку, переливая из пустого в порожнее... А мои, пусть и мелкие никчёмные дела вызывали в людях не только негатив... Мне конечно жаль жену Хренова, но... но сколько человек получили свои деньги назад...
– Никто...
– Пусть, - на секунду задумался я, - но они получили надежду...
– Надежда - глупое чувство...
– Может быть, - ответил я, - но иногда глупые убеждения в том, что всё будет хорошо, действуют лучше, чем само счастье... Тысячи людей всю жизнь питаются одной лишь надеждой... если бы не она, их жизнь была бы заполнена тобой... то есть ничем... Ты же этого хочешь?
Я немного помолчал, вглядываясь в её лицо, которого у неё, к сожалению не было... Но мне было плевать! На что бы я ни смотрел - оно видело меня... Видело и боялось.
– Твоё время ушло, - прошептал я и осознал истинное предназначение Милота, - я заполню тебя собой. Материя не терпит пустоты. Тебя просто не станет. Так надо. Я так хочу.
Она смотрела на меня глазами каторжника, готового к казни. Она не делала попыток к бегству, потому что понимала - всё напрасно...
Милот (или я?) сделал шаг навстречу пустоте. Он аккуратно погладил её по голове, готовясь нанести сокрушительный удар. Он медлил. Нет, не боялся. Просто наслаждался. Наслаждался победой, которая нашла его совершенно неожиданно, и выбор её был правильным.
Он впитал её без остатка, каждой клеточкой осознавая, как меняется пространство вокруг. Оно расцветало. Странная плоскость наливалась цветом, оживая и вдохновляясь многообразием палитры неизвестного художника.
Меня потянуло искупаться в том самом пруду, в котором я до сих пор стоял, и, бросив размышлять, стоит ли это делать, я просто-напросто нырнул и поплыл к противоположному берегу...
Я приподнялся на локтях, оглядываясь по сторонам. Пол был холодный, поэтому мне быстро расхотелось на нём лежать. Чёрт, где я?
Глаза привыкли к полумраку довольно оперативно, так что очень скоро, я смог кое - что разглядеть...
Трое человек, сидели на корточках, прислонившись спинами к холодным мраморным стенам. Конечно же, я сразу узнал их.
Борс нервно курил.
Смаш сидел, обхватив свою голову руками.
Бомж просто молчал.
Я разогнул колени и побрёл в сторону этого сборища.
Как ни странно, но они не сразу заметили меня. Только когда между нами оставалось только несколько метров, Борс поднял голову.
– Как?
– спросил он.
– Нормально, - тихо ответил я, - только не задавайте больше вопросов. Не до этого...
Смаш, до этого мирно взиравший на меня, подскочил, как ужаленный, хватаясь за пиджак.
– Дай я оторву от тебя хоть кусочек!
– со смехом заорал он, - о, спаситель человечества!
Я тоже вяло улыбнулся, пытаясь соответствовать всеобщей радости. Только бомж оставался чернее тучи. Кажется, я знал, почему...
Я подошёл к нему и аккуратно положил руку на плечо.
– Смотри, - другой рукой, я погладил воздух. Он был мягкий и податливый, так что очень быстро понял, что я хочу.
Полупрозрачный шар, диаметром в метр, плавно парил перед нами... Я погладил его ещё немного и вскоре он замерцал разноцветными огнями на зеленоватом фоне.
– Ты хочешь туда?
– спросил я.
Бомж немного понервничал и твёрдо сказал:
– Да.
– Тогда иди, - шар принял форму дверного проёма. Теперь взрослый человек мог пройти сквозь него не нагибаясь, - иди, не бойся. Когда решение принято, уже ничего не имеет значения...
Он сделал первый шаг и обернулся.
– Спасибо, - услышал я.
Он ушёл. Он добровольно принял смерть, от которой его так оберегала вечность.
Вот теперь, я был измочален окончательно... Я опустился на колени и облегчённо вздохнул - можно возвращаться домой.
Мы поднимались довольно медленно, но даже такая черепашья скорость утомляла меня чрезвычайно. Я плелся, еле переставляя ноги и каждую минуту думал, как бы не свалиться. Наконец, нашему взору предстала уже довольно опостылевшая картина состоящая исключительно из бескрайней равнины, покрытой невысокой зеленоватой травой.