Чтение онлайн

Русские артиллеристы готовят 48-лин гаубицу Круппа обр. 1909 г. к бою – орудие снято с передка, ездовые уводят его в укрытие.

После окончания боевых действий были озвучены тактико-технические требования (ТТТ) на артиллерийскую систему подобного рода и организован конкурс проектов различных отечественных и зарубежных производителей военной продукции. Предпочтение изначально отдали конструкции немецкого концерна «Крупп», которая была принята на вооружение и запущена в валовое производство на мощностях нескольких русских предприятий (самым крупным из них был частный Путиловский завод в Санкт-Петербурге) как 48-линейная полевая гаубица системы Круппа обр. 1909 г. Калибр в 48 линий (121,92 мм, 1 линия = 0,1 дюйма = 2,54 мм) являлся традиционным для отечественных систем, для нового орудия его выбрали как наиболее близкий к «крупповским» 120 мм и как минимально необходимый для эффективного действия по фортификационным сооружениям полевого типа.

Но это не устроило активно боровшуюся за выигрыш конкурса французскую фирму «Шнейдер», которая де-факто была фаворитом у тогдашнего начальника Главного артиллерийского управления (ГАУ) великого князя Сергея Михайловича. В некоторых публикациях утверждается, что принятие на вооружение системы немецкого происхождения произошло из-за его отсутствия в России, но эта версия выглядит недостаточно аргументированной, поскольку его подчинённые должны были бы знать предпочтения шефа и предвидеть все грядущие неприятности из-за такого своеволия. Однако оно легко объяснимо, если за выбравшими гаубицу Круппа и удачный момент для её «продвижения» стояла группа лиц с определёнными финансовыми возможностями и с влиянием при дворе последнего русского императора. Причём действовала она в значительной мере в интересах военно-промышленных и политических кругов Германской империи.

Расчёт 48-лин гаубицы Круппа обр. 1909 г. Русской Императорской армии на огневой позиции. Обратите внимание на штатное холодное оружие артиллеристов (огнестрельное им не полагалось): командир орудия имеет шашку, а остальные номера (нижние чины орудийной обслуги) – бебуты (подвид изогнутого кинжала).

Французские финансово-промышленные лоббисты, отстаивавшие в том числе и шнейдеровские интересы, не остались в долгу. Злые языки обвиняли их во влиянии на вел. кн. Сергея Михайловича даже через его метрессу балерину Матильду Кшесинскую. Так это или не так, выяснить трудно, поскольку недоброжелателей у тогдашнего начальника ГАУ, обвинявших его во всех тяжких грехах, хватало с избытком. Однако после его возвращения к делам на вооружение Русской Императорской армии уже через год была принята 48-лин полевая гаубица системы Шнейдера обр. 1910 г., которую также запустили в валовое производство, но на казённом Обуховском заводе в Санкт-Петербурге, причём ряд её узлов и передки поставлялись по кооперации с других предприятий. Неудивительно, что армейские и околоармейские острословы прозвали орудие «гаубицей системы Кшесинской».

Таким образом, в валовом производстве оказались две идентичные по баллистике и назначению, весьма близкие по походной массе, но весьма отличные по устройству полевые гаубицы – абсурдная ситуация для нормальных условий мирного времени. Образцы артиллерийского вооружения рассчитываются на службу в течение десятилетий; вопросы их унификации, обучения личного состава, снабжения и ремонта являются очень важными в долгосрочной перспективе. Можно представить, сколько бед приносили ситуации, когда потерявшая свои орудия, но сохранившая свой личный состав воинская часть перевооружалась имеющимися «здесь и сейчас» гаубицами «другой системы», которые требовали совершенно иных навыков по их техническому обслуживанию и ремонту.

В Русской Императорской армии оба типа 48-лин гаубиц находились на вооружении как лёгкой полевой артиллерии, так и артиллерии сухопутных и береговых крепостей. Так, к началу Первой мировой войны в «мортирный» дивизион армейского корпуса входили двенадцать 48-лин гаубиц обр. 1909 г. или 1910 г., т. е. две батареи.

Батарея 48-лин гаубиц Круппа обр. 1909 г. Русской Императорской армии на огневой позиции. Обратите внимание на крайнее положение ствола в фазе отката после выстрела.

По данным бывшего начальника 2-го отдела (технических артиллерийских заведений) ГАУ В.С. Михайлова, в 1915 году Обуховский завод выпустил 70 шт. 48-лин гаубиц обр. 1910 г., в 1916 году – 198, в 1917 году – 153 (при этом резкое падение производства, как нетрудно понять, пришлось на вторую половину 1917 года). Причём поставки гаубиц совершенно не отвечали потребностям Русской Императорской армии в годы войны: в сентябре 1915 года Ставка заявляла ежемесячную потребность в 83 48-лин. гаубицы, в январе – феврале 1916 года – уже 108. Подача же гаубиц обеих моделей желаемого объёма так и не достигла, её максимум пришёлся на вторую половину 1916 года. Начало следующего года стало началом экономического, политического и военного краха русского государства, переросшего в Гражданскую войну и разруху в народном хозяйстве. Обуховский завод встал, и все его рабочие были рассчитаны, немногим лучше обстояли дела и на Путиловском заводе. Выпуск на них 122-мм гаубиц в 1918–1920 годах если и продолжался, то в крайне малых объёмах и представлял собой скорее их досборку из созданного ранее задела деталей.

Расчёт 48-лин гаубицы Круппа обр. 1909 г. Русской Императорской армии на марше.

После революции и Гражданской войны в Советской России были приняты два важных решения. Первое из них касалось абсолютно всех жителей страны – в ней вводилась метрическая система единиц измерения физических величин. Соответственно, после окончательного перехода к новому порядку в этой области в середине 1920-х годов «48-линейный» калибр стали официально именовать «122-миллиметровым». Тогда же из наименования орудий исчезли прилагательное «полевая» и ссылки на разработчиков. Получившиеся в итоге «красноармейские» названия «122-мм гаубица обр. 1909 г.» или «122-мм гаубица обр. 1910 г.» будут использоваться в дальнейшем, когда речь пойдёт именно об исходных, немодернизированных версиях этих систем. А вторым решением было оставить в валовом производстве только шнейдеровскую гаубицу, поскольку при равных баллистических возможностях она оказалась более удобной в эксплуатации и менее дорогой в постройке по сравнению с крупповской. Выпуск этих орудий решили возобновить на Пермском заводе. Это предприятие, основанное в 1736 году, располагается в Мотовилихе, тогдашнем пригороде и сегодняшнем городском районе Перми, поэтому его иначе называют Мотовилихинским заводом. У него много раз менялось официальное наименование, в наши дни (по состоянию на начало 2018 года) оно зарегистрировано как ПАО «Мотовилихинские заводы».

Так что в итоге выбор вел. кн. Сергея Михайловича оказался вполне аргументированным. Однако только ставшие причиной его гибели большевики сумели сделать то, что не смог сделать он, будучи начальником ГАУ, – избавиться от одновременного производства разнотипной материальной части лёгкой полевой гаубичной артиллерии, идентичной по баллистическим свойствам и назначению. Подробно этот вопрос мы ещё рассмотрим впоследствии, а пока обратим внимание на положение отечественных орудий среди иностранных аналогов в своей категории.

На момент принятия на вооружение 122-мм гаубицы обр. 1909 г. или 1910 г. более чем соответствовали мировому уровню, будучи равноценными по подвижности (конная тяга шестёркой лошадей) и манёвру огнём (однобрусный лафет с сектором горизонтальной наводки в 4–6°, углы вертикальной наводки от –3 до +40–45°) другим зарубежным образцам сходного класса. К последним можно отнести немецкую систему 10,5 cm Feldhaubitze 98/09 или британскую Royal Ordnance Quick Firing 4.5 inch howitzer. Небольшой проигрыш русских орудий в максимальной скорострельности (5–6 выстр./мин. против 6–8, причём только в первые минуты ведения огня из-за недопущения перегрева ствола) с лихвой компенсировался более тяжёлой фугасной гранатой массой в 23 кг против 15–17 кг у боеприпасов упомянутых выше систем.

48-лин полевая гаубица системы Круппа обр. 1909 г. в экспозиции Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи в г. Санкт-Петербурге.

Весьма ощутимым по состоянию на 1914 год (свыше километра) было преимущество над зарубежными аналогами систем Шнейдера и Круппа в максимальной дальнобойности, составлявшей 7,7 км. Боевые действия Первой мировой, Гражданской и других войн того времени подтвердили высокие боевые качества 122-мм гаубиц обр. 1909 и 1910 гг., однако уже тогда чётко обозначилась тенденция повышения дистанции стрельбы, лишившая их упомянутого превосходства. В частности, принятая в ходе Первой мировой войны на вооружение кайзеровского Второго рейха 10,5 cm leichte Feldhaubitze 16 могла поражать цели, находящиеся на расстоянии до 9,2 км. В отличие от русских и британских систем подобного класса, новая разработка концерна «Рейнметалл» (конструктивно очень похожая на более ранние изделия «Круппа») имела значительно большее отношение длины ствола к калибру.

Батарея 48-лин гаубиц Круппа обр. 1909 г. Русской Императорской армии готовится к погрузке на воинский поезд. За орудиями стоят их передки, чьи дышла для конной тяги хорошо заметны на снимке.

С этим немецким орудием отечественные специалисты познакомились как на полях сражений, так и в последующее мирное время, в ходе сотрудничества в военно-технической сфере между СССР и Веймарской республикой. Вооружённым силам последней – рейхсверу – условиями Версальского договора было разрешено оставить на службе 84 единицы 10,5 cm le.FH.16. Имелись также данные и о других существующих или перспективных зарубежных орудиях этого класса. В итоге применительно к перспективным дивизионным гаубицам, организованному в Москве ОКБ-2 с вольнонаёмными немецкими инженерами и советскими практикантами выдали задание на разработку совершенно новой 122-мм системы (тема «Лубок»). Затем её приняли на вооружение РККА под официальным названием «122-мм гаубица обр. 1934 г.». Лафет этого орудия по своему техническому устройству очень напоминал аналогичную часть le.FH.16 и более ранней 122-мм гаубицы обр. 1909 г. – сказывались «особенности национальной германской артиллерийской конструкторской школы». Но от озвучивания надобности в новой дивизионной гаубице до постройки прототипа «Лубка» прошло целых пять лет, а после этого новое орудие надо было ещё запустить в валовое производство. Как известно, выполнение этой задачи Мотовилихинский завод успешно провалил, хотя оптимистичные взгляды на этот вопрос в самом начале 1930-х годов были вызваны «головокружением от успехов» (причём не надуманных, а реальных) в процессе индустриализации страны.