Чтение онлайн

– Ну, что, приступай к лечению, время не ждёт. Я уверен ты справишься. Графа ведь ты оживил!

Сван выскользнул из-под руки рыцаря, медленно поставил горшок на место и с недоверием посмотрел в глаза великана.

– Оживил, говорите?

– Да. Он скачет сейчас на своём белом коне, махает мечом направо и налево. Если это не жизнь, тогда что? – Воин засмеялся, весёлым ребяческим голосом.

– Хорошо, но ведь не с первого раза. Вы говорите, роза истлела после первой попытки?

– В прах, будто и не было её.

– Значит, роза умерла, а потом я оживил графа?!

– В точку. – Великан уже стоял возле очага, потирая руки над пламенем.

Лицо Свана искорежила гримаса одновременного прозрения, восторга и изумления. Он плюхнулся пятой точкой прямо на землю и воздел палец к потолку.

– Ментальная концентрация позволяет преодолевать любые расстояния. И наличие источника энергии рядом совсем не обязательно. Вот что он хотел показать мне, когда поселился у меня в голове. – Пробубнил Сван себе под нос.

Великан отошёл от костра и снова протянул магу руку. Сван отрицательно замахал ладонями.

– Не надо я сам. – Вскочив на ноги, он уверенно направился к трясущемуся от лихорадки раненному ополченцу, лежавшему в углу палатки. Подойдя к бедолаге, Сван потёр ладони друг о друга, дыхнул на них и сел на колени подле головы трясущегося мужчины.

– Эй, маг.

Сван обернулся на ставший уже привычным бас. Великан стоял возле выхода, придерживая рукой дверную полу из мешковины.

– Я уверен у нас всё получится. Верь в свои силы.

Рыцарь подмигнул магу и вышел из палатки.

События следующей ночи остались в памяти Свана как смутное, будто окутанное туманом действие совершенное кем-то другим. Ему пришлось отстраниться от абсолютного присутствия, чтобы не терять связь с энергией чарующих роз, образ которых он черпал из воспоминаний.

Всю ночь он воскрешал, останавливал кровотечения, поднимал на ноги, снимал лихорадки, затягивал шрамы, накладывал чары и совершал ритуалы. Всю ночь раненых вносили в палатку, а выходили они уже на своих ногах. Повитухи вернулись как нельзя кстати. Видимо с возрастом у них выработалась та самая чуйка, которая позволяла некоторым людям пропадать, слоняясь почём зря, и где ни попади часами, но появляться в нужный момент и быть на виду, дабы никто не усомнился в их надобности и полезности. Бабки варили отвары, подносили питьё раненым, протирали раны, выносили всё то, что сыпалось из ослабевших больных тел в выгребную яму и даже успевали вытирать пот со лба Свана.

Он понимал, что находится в палатке в окружении раненых, но смотрел на себя будто со стороны, его сознание раздвоилось, чтобы черпать энергию из роз, что росли в саду школы магов.

Шум битвы, доносившийся снаружи, удалялся. Звон металла о металл, предсмертные вопли, топот копыт, все эти звуки таяли, уходя всё дальше прочь от палатки мага, пока вовсе не рассеялись под утро.

В это же время перестали поступать и раненые. В какой-то момент Сван осознал, что палатка опустела, а он сидит один у тлеющего пепелища, глядя на подвешенный меж двух рогатин над очагом пустой котёл.

– Ну, вот и всё. – У мага почти не осталось сил, и все-таки он поднялся на ноги и поплёлся к выходу из палатки. На волю, поскорей отсюда, из этого затхлого провонявшего экскрементами, потом и кровью места. Сван выскользнул наружу, и свежий утренний ветер омыл его лицо прохладой, а промозглая изморось поздней осени заставила поёжиться, но привела в чувства.

В дали у самого горизонта реяли флаги. Флаги с людскими гербами на них.

– Мы победили. – Не сомневался маг, и от этой мысли тепло разлилось по его изношенному трудами телу. Он помог победить людям войска хаоса и разрушения, силы зла были разгромлены в последней битве добра и зла, в последней битве человечества. И к чёрту магистра с его философией. Лицемерные, эгоистичные, мелочные старики. Где все они были, когда человечество стояло на краю гибели? – Так думал Сван, стоя в одиночестве посреди необъятного поля, покалено утопая в бурой осенней траве, обдуваемый прохладным ветром в ожидании приближающихся флагов.

Гордость переполняла сердце мага, душа казалось, пела, а разум смеялся от счастья. Он пошел навстречу флагам второй династии, навстречу победе, навстречу ликующему человечеству.

– Бом, бом. – Будто колокол зазвенел в голове Свана.

– Бом, бом. – Сван пошатнулся, тело его потеряло контроль, ноги подкосились, сознание помутнело, пелена встала перед глазами мага. Его повело в сторону, он беспорядочно замахал руками в надежде вцепиться хоть во что-то. Острые стебли полевых трав царапали ему ладони, он вырвал несколько из них с корнем, но устоять помогло лишь чудо. Невесть откуда взявшаяся в поле молодая рябина преградила путь, потерявшему связь с реальностью магу. Сван вцепился в тонкий ствол обеими руками, обняв его, так крепко, как только мужчина может обнимать свою любимую. Зрачки мага закатились за веки, пот выступил на лице, ноги согнулись в коленях, он не падал из последних сил. Сейчас его взор был устремлён за сотни вёрст от того места где он стоял.

В отличие от ночи, когда Сван бежал из школы магов, пряча за пазухой розу, теперь магистр не ограничился голосом. Магистр погрузил ментальный образ Свана в школу магии и поставил в центр сада, где маги веками выращивали чарующие розы.

– Что ты натворил Сван? Оглянись! – Гремел голос магистра в сознании мага. Он не звучал грубо и не был наполнен злостью, скорее он источал отчаяние и разочарование.

Сван собрался с силами, опыт прошедшей ночи помогал ему. Он быстро смог приспособится к ощущению себя в двух местах одновременно, и, стараясь не падать телом там, в поле, он с трудом, но концентрировал зрение здесь в школе магии.

Наконец, когда глаза смогли передавать окружающую картину достаточно чётко, Сван с трудом узнал это место. Кустарник боярышника, что всегда рос по краю аллеи ведущей в долину роз. Небольшой фонтан с прозрачной и свежей водой, из которого садовник черпал прохладную влагу для полива своих любимиц. Земля черная как дёготь, аккуратно прополотая и от того рассыпчатая на вид как сдобное печенье. Всё стояло на месте как прежде, но не было главного, того что давало название этому месту. Кусты чарующих роз исчезли.

Неслышно было сладкого благоухания, не видно пурпурного света, не доносилось до слуха мягкое шуршание трепещущих на ветру листьев. Долина роз опустела без роз, и стала просто, долиной.

– Долина роз умерла. По твоей вине Сван. – Констатировал магистр.

– Я хотел помогать людям. – Пролепетал Сван, но спустя секунду голос его окреп. Он вспомнил, как его выгнали отсюда, он вспомнил поле боя и раненых, он вспомнил свой труд и чудеса, что он творил в покосившейся палатке из мешковины посреди поля брани, последней битвы человечества.

– Я исцелил тысячи, я избавил их от страданий и боли, я поднял их на ноги и теперь они живы. Благодаря мне они победили в последней битве человечества, последней битве на земле. Теперь всегда будет мир, покой и процветание, и розы больше не нужны.

– В последней битве? – Магистр говорил снисходительно, но твёрдо. – Ах, Сван, наивное дитя. Кто скажет точно, сколько битв прошло и сколько будет, тот не пророк, а бог, то неизвестно людям. Если бы только какая-нибудь битва могла стать последней. Тогда бы все маги пришли туда, на бранное поле, в надежде положить конец страданиям людей. Одна лишь, правда к сожаленью известна точно мне, только люди и устраивают битвы. Пока есть люди, битвам нет конца.