Чтение онлайн

– Идемте, они знают, что делать.

Ромашины влезли в когг, Бондарь забрался в кабину следом, и когг взлетел.

Перед рассветом северный район Рязани умылся дождем, и утро восемнадцатого мая выдалось пронзительно чистым, прохладным и радостным, отрицающим любые неприятности и невзгоды.

Игнат, встретивший восход солнца на веранде, подумал о том, что рассветы лучше встречать в лесу, на берегу озера, и не одному, а в компании красивой девушки, вспомнил рассвет на Полюсе Недоступности и едва уговорил себя не звонить Лилии так рано. Вряд ли она одобрила бы его намерения, а жили они в одном часовом поясе, где половина шестого утра была половиной шестого утра.

Тогда он сделал зарядку и нырнул в акваблок.

Вспомнились события прошедшей ночи.

В начале первого Бондарь открыл свой кабинет в недрах здания УАСС и впустил Ромашиных, включил инк-сопровождение, вызвал службу доставки и предложил напитки. После того, как бытовой витс принес заказанное, посмотрел на Ромашина-старшего:

– Рассказывай.

Кузьма, отпив полчашки горячего аргентинского мате, коротко поведал ему историю с очистными сооружениями.

– Как он назвал своих друзей, которые прилетят через месяц?

– Инвазерами.

– Странное название. Насколько мне известно, инвазивность – это способность микроорганизмов преодолевать защитные клеточные барьеры, проникать в организм человека или животного. Что такое инвазер, я не знаю.

– Может быть, Ульрих имел в виду носителей инвазивности? – предположил Артем. – То есть сами микроорганизмы?

– Вряд ли он связался с микроорганизмами, – усмехнулся Кузьма. – Хорст говорил о них с придыханием, гордостью и опаской. Он их побаивается, хотя и выступает якобы выразителем их интересов.

– Каким образом он собирается стать императором Земной Федерации?

– Не знаю.

– Мы сталкиваемся здесь с новым явлением, – негромко проговорил Игнат. – Я был на Полюсе и видел, что осталось от могильников с «джиннами». Уровень ликвидации кладбища намного выше нашего. Возможно, даже выше уровня гиперптеридских роботов.

– Тем более странным выглядит связь Ульриха, подчиняющегося больному воображению и самолюбию, – сказал Бондарь, – с теми, кто ему помогает.

– Этому можно найти объяснение, – сказал Артем.

– Какое?

– На него вышли негуманы, логика которых допускает такие альянсы. Нам нужен классный ксенопсихолог, способный работать по этой теме в закрытом режиме.

– Лилия, – вырвалось у Игната.

Все посмотрели на него.

– Внучка Гилберта Шоммера, – пояснил Артем. – Продолжает его работу, насколько я знаю. Ты уверен, что она согласится?

– Уговорю.

– Женщина? – с сомнением произнес Бондарь. – Хороший специалист?

– Почему бы и нет? – пожал плечами Артем. – Могу привести примеры, когда женщина смотрела дальше мужчин.

– Хорошо, пусть попробует. Среди наших экспертов тоже есть хорошие ксенологи. Но если вы уверены в ее компетенции, подключайте. В связи с происходящими в мире событиями у меня сформировались несколько вопросов. Первый: почему Ульрих Хорст затеял новую войну? Зачем ему это понадобилось?

– Он всю жизнь изучал психику негуман, – пробормотал Кузьма.

– Ну и что?

– Кто слишком долго возится с драконами, сам в конце концов становится драконом. Старая истина.

– Не знаю такой закономерности.

– Могу привести пример: в конце двадцатого века в России правоохранительная система настолько срослась с системой криминала, что стала почти неотличима. Люди боялись милиции и полиции больше, чем самих бандитов.

– Может быть, я не изучал историю правоохранительных органов так досконально. Могу привести обратный пример: Шоммер тоже всю жизнь изучал негуман, но стал не отщепенцем, не бандитом, не убийцей, а величайшим ученым. Да и среди сотрудников ИВКа что-то не наблюдается таких озверевших типов, как Ульрих Хорст. По-видимому, у него изначально была поломана психика, что впоследствии пошло в рост и превратило его в зверя. А двадцать пять лет заключения только добавили ненависти ко всему человеческому.

– Его и надо искать в соответствии с этой парадигмой, – сказал Артем.

– Ищем, – кивнул Бондарь. – Вы же знаете. Хорста начинают замечать в разных местах, в том же Волоколамске. Рано или поздно мы сядем ему на хвост. Другое дело – что мы ему противопоставим. Если друзья-инвазеры Ульриха настолько сильны, то и у нас должны быть серьезные контраргументы. Но я отвлекся. Вопрос второй: зачем Ульрих использует в «мокрых» делах живых людей, таких, как те, которых нейтрализовал Игнат? Не проще ли запустить «шершней» с соответствующей программой?

Ромашины переглянулись.

Бондарь имел в виду кластеры нанороботов, имеющих программы ликвидации определенного человека. Запустив «шершня», заказчик мог не беспокоиться о судьбе противника, так как «шершень» не уставал, энергетически ни от кого не зависел и мог годами охотиться на объект, предназначенный к ликвидации.

– Я думал об этом, – сказал Артем. – Здесь тоже нужно учитывать психологию Ульриха. Ему важно получить непосредственное удовлетворение от процесса, а не просто убить человека. Если это так, он обязательно «засветится» где-то еще и станет уязвим.

– Прекрасно, осталось только выяснить, где он «засветится», и устроить засаду.

Артем нахмурился.

Командир группы «Соло» поднял ладонь.

– Я не ерничаю, констатирую возможность засады. Хоук идеей заинтересуется. Вопрос третий: зачем Хорсту понадобилось уничтожать кладбище «джиннов»?

– Не ему, – обронил Игнат.

– То есть?

– Скорее всего, Хорста наняли для определенного дела. Охота на бывших врагов является его личной инициативой. Ее обоснование действительно кроется в больной психике Ульриха. Я так считаю. А вот уничтожение могильников с «трупами» «джиннов» – это уже совсем иной уровень воздействия на человечество. Ульриха наняли именно для этого. Кто-то очень не хочет, чтобы у нас оставался шанс реанимировать какого-нибудь гиперптеридского боевого робота, сохранившего кондиции.

Бондарь откинулся на спинку кресла, сцепил руки на груди.

– Ты успел подумать и об этом?

– Идея не моя, – признался Игнат. – Ее высказала Лилия Эллин. Но по моим ощущениям, она, то есть идея, имеет право на существование. Надо определить не только цель самого Хорста, но и основную цель его покровителей. Потому что их возвращение может породить глобальную катастрофу.

– Какую?

– Не знаю. Возможно, кто-то хочет уничтожить человечество как класс.

Кузьма фыркнул: