Последний экзорцист
Шрифт:
Но нет ему прощения.
А черт лишь получает наслаждение.
– Мне слишком надоели твои стоны,
Не верю я, что тебе больно.
Довольно!
Ну все, ты виноват теперь уж сам.
–
И черт прижал иголку
К Чарлиным устам.
– За маму шов, за папу…
– За что? Прошу! Не надо!
Господи, спаси!
–
Послышались шаги…
– С него уже довольно, он осознал свои грехи.
Пойдем со мной.
–
Сказал какой-то маленький старик.
Он ростом вышел невысоким,
И с белой бородой,
А взгляд его, какой глубокий.
Носил он брючные штаны,
Подтяжки и усы.
Привел его он в комнату и усадил на стул.
– Жди тут, а я сейчас приду.
Ушел…
А в комнате стоит один лишь стул и стол,
Покрыты стены белым мраком,
Усеян пол из сажи, будто булка с маком,
Изогнут потолок и смердный стоит запах.
Он вроде на свободе,
А вроде, как добыча, в лапах.
Нет окон, и пропала дверь.
Прошло пять дней.
А Чарли ждал,
Сидел на стуле,
По комнате блуждал,
Томился всюду.
"Ау, старик, ты где?"
Но только тишина…
"Ну, ничего, хотя бы целая душа,
Нет пыток, о, спасибо. Боже,
Осталось подождать чуток, не сложно".
Часть вторая.
Для Чарли уже десять лет прошло,
Он бил по стенам и кричал все время,
И сам себя терзал, зубами грыз по венам,
Но не умирал.
Открылась дверь. За ней
Стоял его отец, а рядом мать
(Единственные люди в мире, кого он не хотел бросать и огорчать)
– Сынок, тебя пришли мы забирать.
– О мама. – Чарли зарыдал и на колени встал.
Глаза извел на воду,
Он их любил, и понял, что скучал
Без них все эти годы.
– Прости меня, прошу, прости! Я трусом был,
Но, если бы тогда все знал,
Не сделал б глупости!
–
Он мать с отцом обнял.
Почувствовал тепло их тел,
И понял, что находится в Раю.
– Ты извини меня, но кайф твой обломлю.
И Чарли отскочил обратно к стенке.
Пред ним стоял тот самый Незнакомец,
Он плащ надел и кепку.
– Подлец ты мелкий, ты думал, что все прощено тебе?
Но это только… салом по губе.
– Куда ты дел моих родителей?
– Ты в них нашел своих спасителей?
А я и есть твои отец и мать,
Я лучший друг, и, если так сказать,
Я был с тобой всю жизнь,
И утешал тебя, любой каприз.
А помнишь, как однажды ты подумал,
Что лучше – делать или думать?
Тебе ответил в образе отца,
Что лучше делать, так спокойнее душа.
И ты добился много с той поры,
Я был с тобой всегда.
– Но как же я погиб?
– У каждого есть выбор жить.
Но сдался ты.
Теперь на муки адские все дни твои
Обречены.
И вспомнил Чарли все те дни,
Когда он в лучшем друге видел черта,
Когда на улице его встречал.
И тот всегда всё знал,
И говорил уперто,
Что Чарли не добьется ничего,
И нет с него уж в этом мире толку.
И это он его подвел к самоубийству.
– Я понял все! Ты жизнь мою испортил!
За что?
– А говорили же тебе: “Себе лишь верь”.
Закрылась дверь.
И Чарли оставался там сидеть.
Кричал, ходил, ломал себе все кости,
Но толку не было, никто не заходил
До Чарли
В гости.
"За что мне, Боже, эта мука?"
– Ах, ты ж сука.
–
И по лицу удар он получил,
А это Незнакомец его плеткой бил.
– Как можешь ты на Бога гневить?
Он даровал тебе любовь, семью,
Приличный человек, а оказался нелюдь.
Ты наслаждался жизнью, как в Раю.
– А я и не гневлю! Прошу верни те муки,
Ведь нет мученья хуже, чем одному со скукой.
–
Для Чарли это время худшее из всех,
И, если б знал, что будет так,
Не взял б на душу грех.
Он понял всю свою вину…
– Ну, что ж, я вижу, что ты осознал.
Идем же в Рай.
И с Незнакомцем он прошел по коридору,
И двери те увидел,
Где он когда-то был.
На них все так же "Рай",
И Чарли с радостью ту дверь открыл.
Ворота Рая отворились. Видит воду.
И к ней бежит, он очень хочет пить.
Он чувствует, что под ногами травы,
Он дышит полной грудью кислород.
Он понимает то, что это правда,
Что он в Раю сейчас живет.
Напился и наелся до отвала.
Поспал,
– Ну все, тебе пора.
– Куда?
– Назад. Я пошутил, что ты для Рая готов стал.
– Как пошутил? Но это ж не смешно.
– Увы, я тренируюсь. На день раз по сто. А нам пора обратно.
– Боооже, прошу Тебя, оставь меня в Раю!
Но было поздно, был уже в Аду.
– Одна из пыток, кстати,
Когда тебе дают желанное
И забирают.
– Хватит!
Любимая, родители и Рай!
Я испытал все муки!
– О, о муках ты не вспоминай. Тебе готова участь хуже.
Самоубийство – худший грех,
Ты забираешь жизнь, но не имеешь права,
Ты заставляешь близких сожалеть,
Ты самый низкий перед Богом, правда.
И вечно будешь ты в аду гореть.
Ты будешь никому ненужным.
Прощай, я о тебе не вспомню никогда,
и не придет к тебе никто.
Пока.
Часть третья.
Пропал.
И сорок лет по адским меркам.