Чтение онлайн

на Лиу-Ту, тем самым отдаст Приближенному смертного, посмевшего прикрыться

его именем, то это, несомненно, прибавило бы ему настроения. Однако кое-что, в

этом случае, должно было омрачить предполагаемый праздник мести Руо…

Ш

аг назад: «…Корни…»

– Сун ! Эй Сууун… Где эта дрянная девчонка? – женщина раздраженно пыхтя

оглядывала неширокую проселочную улицу. Маленькое Иутайское село, куда шесть

лет назад приехала семья Сунн, не имело названия и, была настолько близка от

Границы, что, прибытие каждого нового поселенца был событием чрезвычайным. А

тут прибыла целая семья. Пусть из двух человек, но все же подобного не помнили

даже старики. Отцу Сун – мрачному Гунн-до, вопросов не задавали. Так уж было

заведено. Прошлое у осевших скитальцев в поселении почти у всех не блистало

чистотой, поэтому, коренное население тихо радовалось потоку свежей крови,

стараясь не огорчать её носителя. Тем более, что близость Границы особо не

располагала к долгому совместному проживанию, забирая сильных и безрассудных.

Селяне, родившиеся здесь, последним качеством не обладали напрочь, а

пришлые… Ну, что с них взять? Гунн-до не стал исключением. Мало того он ещё и

не оправдал надежд старожил, успев взять в жены тощую Тын-ды, но, не обрюхатив

её, сгинуть на первом же осеннем сенокосе. Как он пропал, никто не видел, зато,

бродивший до этого вокруг села старый нахлипхуэттер, надолго исчез, что наводило

на определенные выводы. Тын-ды, вновь осталась одна, только теперь ещё и с

приемной дочерью. Этот досадный факт, рисовал женщине совсем уже

безрадостные перспективы одинокой жизни, так как, по неписанным законам, в

очереди на появляющихся проходимцев стояла лишь вереница бездетных дам. Сунн

воспитывалась у новой мамы уже три года, своей она не помнила и суровое к ней

отношение считала нормальным, по-своему привязавшись к некрасивой долговязой

женщине. – Я вот располосую твою маленькую задницу, когда ты появишься, –

злобно пробухтела Тын-ды и зашла в покосившуюся избу. Сидящий невдалеке на

завалинке старый Пер ( это его сокращенное имя), неодобрительно покачал головой.

Вид вечно избитой маленькой девочки оскорблял его взгляд, но на робкую попытку

образумить Тын, та тотчас ответила предложением забрать девчонку себе и холить

её сколько влезет. Подобный поворот событий, любящего горячительные напитки

Пера, категорически не устраивал, и он был вынужден обиженно заткнуться. С

другой стороны, он решил, что примет предложение Тын, только не сейчас, а когда

Сунн станет немного постарше и сможет все делать по дому, а может и ещё чего. Но

до этих славных деньков оставалось ещё лет шесть, как минимум, когда девочке

исполниться хотя бы двенадцать. А пока, он всегда ласково разговаривал с Сунн и

помаленьку подкармливал девочку сладкими палочками, которые делал сам из

сахарного риса.

Дождавшись момента, когда Тын скрылась в доме, Пер встал и покачиваясь

побрел по улице. Пройдя дома Лоу-Лу, рябого Чяна и Доку-чи, он свернул на тропу,

ведущую к небольшому кладбищу, рядом с которым, как он знал любила играть

Сунн. Сейчас однако Сунн на лужайке не оказалось и Пер, обвел подслеповатыми

глазами раскинувшиеся перед ним окрестности. Слева и справа, поселок окружали

высокие и голые холмы. Прямо за кладбищем, глухой стеной стоял Черный лес, за

которым в полдне пути начиналась Граница. Впрочем, Пер так далеко не видел, но

живое представление о том, что могло случиться с заблудившейся девочкой, его

расстроило, и он хлебнул из красного бурдючка, с которым никогда не расставался.

По – видимому это сказалось на ясности зрения, и он заметил серое платьице прямо

перед собой, то есть на кладбище, среди могил. Пер, облегченно вздохнул, глотнул

немного ещё живительной влаги и зашагал прямиком к девочке. Следовало сказать

ей, чтобы она быстрее бежала домой, пока мачеха не разозлилась окончательно. Он

подходил все ближе и ближе, пока, наконец, до девочки не осталось шагов десять.

Он уже решил окликнуть её, но неожиданно язык присох у него к горлу, содержимое

бурдюка, вылитое в желудок, стало водой и, мгновенно испарилось. Глаза

выкатились из орбит, а потом он икнул и пукнул. Или наоборот. Или одновременно.

Сунн, сидела на корточках, возле могилы одноглазого Нуды и, напряженно

высунув язык, что-то чертила. Закончив, она подскочила, хлопнула в ладоши и

принялась приплясывать вокруг, что-то напевая. На третьем круге из могилы

выглянул полусгнивший череп, с целым стеклянным глазом, и защелкал зубами.

Именно в этот момент с Пером и произошел нелицеприятный казус. Голова Нуды

кружилась вслед движениям девочки, раскачиваясь в такт песенки и стуча зубами,

осуществляя музыкальное сопровождение. Внезапно Сунн резко остановилась и

тонула по могиле ножкой. Голова, разочарованно щелкнув зубами ( У Нудды до

самой смерти были отличные зубы), тут же провалилась в недра, сомкнувшейся

могилы, а Сунн, смахнула чертеж и помчалась в селение, так и не заметив, стоящего

в кустах и, все ещё продолжающего пукать и икать Пера…

–Ей же всего шесть и ты обязана пожалеть её,-Пер увещевал тихо, но

настойчиво. Он пришел в дом к соседке абсолютно трезвым тем же вечером,

решительно отодвинул опешившую Тын-Ды с порога и отправил девочку во двор.

Однако на том его успешные действия и закончились. Тын, услышав его рассказ, не

выказала удивления, а напротив, повела себя так, как будто давно об этом знала.