Чтение онлайн

Сказать, что заявление этой злобной пигалицы вызвало раздражение у Алексея, значит ничего не сказать. Возможно сыграло в этот момент с Беловую злую шутку наследие брошенного всеми родственниками мальца, а возможно просто ощущение несправедливости происходящего, дало о себе знать. Но та волна раздражения и гнева что поднялась в нем, не шла ни в какое сравнение с его чувствами по отношению к тому-же Борисову или к тем двум окуням, встретившимся ему в первый свой день в этом мире. Своим выступлением юная представительница бывших родственников затмила всех.

— Для Вас неуважаемая Лидия Сергеевна ответ будет один на Ваш бестактный вопрос и хамское поведение. Так-как с Вашим образованием родители явно потерпели сокрушительное поражение, передайте моё требование к Главе Вашего Рода — я Белов Алексей Николаевич требую принести извинения от его лица за столь недостойное поведение представителя Вашего уважаемого Рода. — Алексей с трудом подавляя гнев, чтобы не наговорить лишнего продолжил — А с Вами Лидия Сергеевна, мне говорить более не о чем, не достойны Вы сударыня ответов от меня. И если Ваш Глава решит, что извинения не приемлемы для этой ситуации — Алексей хмыкнул и продолжил с легкой улыбкой — то жду предложения о сатисфакции. Такие слова требуют решительных мер, либо извинения, либо дуэль. Другого дворянская честь не приемлет.

В классе снова воцарилась ошеломленная тишина. И если до этой перепалки тишина была скажем так предвкушающая, то сейчас она была вызвана шоком от происходящего. Лидия сидела глубоко дыша, с распахнутым от удивления ртом, широко открытыми от удивления глазами и румянцем, залившим ее лицо полностью. Преодолев минутную слабость, она вскинулась, собираясь еще что-то сказать, но блондинка, сидевшая рядом схватив ее за руку, удержала на месте и не дав ничего сказать начала ей что-то нашептывать на ухо. Явно объясняя попутавшей берега Белых, всю сложность сложившейся ситуации. Если дело зашло настолько далеко, что упоминаются рода и тем более заявляется о требовании извинений от главы Рода, то уж точно не барышне школьнице продолжать этот конфликт. Можно неосторожным словом или действиям нанести ущерб дворянской чести и репутации Рода. А такие вещи в этом мире блюлись крайне строго. И ремнем от папеньки можно не отделаться. Такие моменты дворяне помнят столетиями…

Окинув взглядом остальной класс, на мгновение лишь уделив отдельное внимание Лидии Белых, Алексей повернулся к Никите Попову и сидящему рядом с ним светловолосому пареньку.

— Уважаемые Никита Владимирович и Владислав Викторович, по воле случая Вы единственные мои знакомые в здешнем обществе и опять же единственные с кем у меня, к моей радости нет конфликтов. Поэтому прошу оказать неоценимую услугу — быть сегодня после окончания уроков моим секундантом в предстоящей дуэли с Максимом Петровичем — Алексей указал на компанию Димитрова, и продолжил уже для всех — Прошу заинтересованных лиц не препятствовать, если Никита Владимирович или Владислав Викторович согласятся. Также прошу не воспринимать их возможное согласие быть моим секундантом на дуэли как проявление неуважения к кому-бы то ни было или расценивать это согласие как поддержку меня в предстоящей дуэли против Максима Петровича в частности, или Рода Димитровых в общем. Рассмотрите это как общую поддержку дворянским традициям.

Высказавшись Алексей замер в ожидании решения парней. Оба выглядели не только ошарашенными событиями, но и теперь задумчивыми. Белов уже порядком успокоившийся не зря ввернул в речь момент об отношениях с Димитровыми и Николаевским. Подставлять никого он точно не хотел, тем более тех, кто никакой агрессии к нему до этого не проявлял. По лицу Никиты Попова было хорошо видно его явное нежелание учувствовать в чем бы то ни было, а вот Владислав Олейников после нескольких секунд замешательства и размышлений встал.

— Алексей Николаевич, прекрасно понимая, что более обратиться Вам просто не к кому, я согласен быть Вашим секундантом сегодня. — кивок в сторону Алексея — Только из дворянской солидарности и ни в коей мере, не умаляя мое уважение к Максиму Петровичу и Роду Димитровых — и уже кивок в сторону Максима и его компании, точнее компании Сергея Димитрова. Сомнений в том, что он рулит там своей группой видно не было не только у Белова.

В свою очередь поднялся Сергей Димитров, обращаясь к Олейникову и вежливо улыбаясь он отвесил ему полупоклон.

— Владислав, все честь по чести. Никаких претензий и недомолвок с нашей стороны нет. У Максима Петровича секундантом сегодня буду я.

Прозвеневший звонок прервал взаимные расшаркивания и вернул всех на свои места. Да и вошедший в этот момент очередной преподаватель не оставил возможности для продолжения беседы. Что, однако не мешало атмосфере в классе быть далекой от обычной, переглядывания и редкие шепотки не укрылись от преподавателя по арифметике. Но представившийся Алексею при знакомстве на первых минутах урока, Сергеем Дмитриевичем Костровым невысокого роста, примерно ста семидесяти сантиметров по прикидкам Белова, худощавый светловолосый мужчина в твидовом сером костюме как ни странно к доске новенького не вызвал. Лишь периодически оглядывая класс и концентрируя внимания на тех из учеников, кто слишком увлекался и переходил от робких перешептываний к тихому разговору и тем самый пресекая их беседы без малейшего окрика. А его спокойная речь с новой темой привела в течении первых десяти минут к нужному результату. Боясь упустить что-либо важное, школяры усердно записывали за учителем в тетради оставив пересуды на волнующую их тему на перемену.

Несмотря на общую рабочую обстановку, воцарившуюся в классе и то что сам Алексей старательно записывал даваемый преподавателем материал, у него прям на физическом уровне было ощущение что его прожигают взглядами в спину. С большими усилиями Белов не позволил себе утолить любопытство и не оглянулся на виновника или скорее виновников таких взглядов в спину. Параллельно с записями, его мысли возвращались к диалогам, произошедшим на перемене и анализируя свое поведение и реплики остальных акторах этого спектакля. Белов пришел к выводу что все сделал правильно. Из предполагаемых им раскладов выбивалось конечно два фактора — первое что группа Димитрова оказалась больше чем он ожидал, расчет его был что хотя-бы треть класса останется к нему нейтральна, в качестве любопытствующих наблюдателей. А получилось, что в условном нейтралитете осталось всего трое. Попов, Олейников и Шелегова, хотя скорее всего Анастасия Шелегова как явная подруга злобной пигалицы Белых скорее не нейтрал, а пассивная поддержка Лидии. А вот злобная пигалица Лидия Сергеевна Белых и была тем самым вторым неучтенным фактором. Вообще непонятно почему она так на него взъелась, чуть ли не хлеще чем Борисов и компания. А у этих то хотя-бы есть железный повод для неприязни к нему. При размышлении о мотивах Белых, Алесей вывел для себя два возможных варианта ее мотивов. Вариант первый. Скажем так общий и самый негативный. Семейство Белых крайне отрицательно относиться к нему как представителю рода Белых, хоть и отрезанному от их рода, но все-же имеющего с ними родственные связи. А пигалица могла наслушаться дома разговоров взрослых и либо, по своему мнению, встряла в беседу, желая унизить его и уронить его честь, либо по наущению кого-то из своих более взрослых родственников так поступила — и это очень и очень хреновый расклад для возможного будущего Белова. Не только в школе, но и будет не слабо влиять на его планы на будущее. Либо есть второй вариант — Лидия в том самом возрасте, когда юные страсти кипят в сердцах и душах подростков и очень, очень возможно, что один из тех парней с кем у Алексея конфликт является ее сердечным интересом. Явным или тайным не суть. Тут конечно вариант получше чем первый, но и в чем-то сложнее — ему придется сильно маневрировать чтобы ее личная вендетта против него не обратилась в вендетту всего рода Белых. Но и поступить по-другому с требованиями о извинениях от главы рода он просто напросто не мог. Оставить без ответа такие высказывания — это настолько сильный урон для дворянской чести, что исправить это будет в дальнейшем крайне сложно. Так что несмотря на все нежелание плодить врагов на ровном месте иного пути не было. Хотя это и грозило получить еще одного сильного негативно настроенного для него дворянского Рода. А насколько понял из обстановки Алексей, то в Буйском уезде есть скажем так три основные дворянские силы. Род собственно тех самых Белых, род Димитровых и приснопамятный род Борисовых. Само собой, у каждого рода были совсем мелкие вассальные рода. Сделав для себя в памяти пометку что точно надо будет поизучать структуру этих трех родов, чтобы не попасть в неприятности из-за собственного незнания местных реалий, его мысли перескочили к предстоящей дуэли.

Как бы не был опытен Белов старший, но тело то на ристалище выйдет Белова мальца — со всеми своими силами, навыками и умениями. Физические упражнения за пару дней совершенно точно не сделали из него не то что бойца, он даже из образа чахлика малосильного не вышел ни на один шаг. Да и надо признать опыта фехтования у Алексея и в старой жизни не было. Не считать же за опыт его детские сражения с пацанами на выструганных в виде мечей палок. Понятно, что во время службы в разведроте ножевой бой присутствовал в перечне занятий, но далеко от фехтования это было, очень далеко. Малец тоже был далек от высокого искусства фехтования, так что оставалось за оставшиеся уроки, хоть как-то продумать рисунок предстоящего боя и спланировать свои действия. Благо на последующей за арифметикой перемене никуда не надо было идти в другую аудиторию. Обед вообще был по расписанию после пятого урока. А одноклассники шумно переговаривающиеся на перемене. Тем не менее к Белову не подходили и разговорами от размышлений не отрывали. Даже пойманный им взгляд злой Белых. Отвлек Алексея лишь на пару мгновений. Да и кроме взгляда ничем Лидия его не затрагивала. Сидела раздраженная и лишь хмурилась на слова своей соседки что судя по всему что-то ей выговаривала. В общем ничего его не отвлекало от воспоминаний сцен из фильмов со схватками на шпагах. Благо их было не мало в его воспоминаниях.

Следующие два урока русской словесности и литературы вела достаточно симпатичная женщина примерно шестидесяти лет, с аккуратной прической седых волос и тихим размеренным голосом. Ольга Егоровна Самсонова в начале урока, как и прошлый учитель подняла его в начале занятия попросив представиться и в свою очередь представившись сама. Ну после с явным удовольствием своим тихим размеренным голосом читала им вслух отрывок из повести о дочери князя Рязанского Людмиле Всеславне, еще судя по услышанному с до магических времен. И вот под этот размеренный рассказ уже через пятнадцать минут после начала повествования Алексей нить повествования потерял, погрузившись в свои размышления о предстоящей дуэли.

Вообще дуэли проводились насколько помнил Белов с помощью различного оружия, но чаще всего — можно сказать в подавляющем количестве случаев, именно на шпагах. Уж так сложилось исторически. И как подсказывала ему память, это было веяние западной моды. Изначально бой на шпагах протекал с использованием щитов разных форм. Они были небольшого размера и назывались «брокели». При этом сами щиты снабжали металлическими шипами наподобие кинжалов. Они были разной длины, и ими можно было и рубить, и колоть. Сама шпага с конца пятнадцатых — шестнадцатых веков тоже могла и рубить, и колоть. В конце шестнадцатого века от щита постепенно отказываются, заменив его дагой. В Испании для действия левой рукой стали применять плащ, кстати именно откуда и выражение «рыцари плаща и шпаги». Его либо наматывали на руку и отбивали им удары как щитом, либо набрасывали на оружие или голову противника. Запомнил это Алексей с рассказов инструктора по ножевому бою, который учил их наматывать на левую руку одежду или ремень, ввиду отсутствия плаща. А вот из памяти мальца всплыло уже другое знание — уже о фехтовальных традициях на Руси. В сочиненной по велению Петра I книге «Юности честное зерцало, или Показание к житейскому обхождению, собранное от разных авторов» 1717 год и которое преподавали чуть ли не с начальной школы маленьким дворянам, среди прочих наставлений есть и такое: «Младый шляхтич, или дворянин, ежели в обучении своем совершенен, а наипаче в языках, конной езде, танцевании, в шпажной и магичной битве, и может добрый разговор учинить, к тому же красноглаголив и в книгах научен, оный может с такими досуги, прямым придворным человеком быть». Вот и получалось что тем самым давался тот перечень, которому должен соответствовать дворянин в русском государстве. При чем мальцу, как и остальным его одноклассникам приходилось многое из «Юности честное зерцало» заучивать наизусть. А научиться шпажной битве дворянин уже мог как дома, у наставников рода к которому он принадлежал, так и в школах — где фехтованию уделялось нормальное время. Вот в случае Белова мальца эта возможность была упущена из-за домашнего обучения и банального отсутствия возможности брать уроки в частном порядке. Да и наставников не было по определению. Еще память мальца подсказывала что примерно в тысячу семьсот шестидесятых годах в Россию приехал из Франции знаменитый фехтовальщик швейцарец Балтазар Фишер. Это ему принадлежат слова: «Многие думают, что фехтовать учатся только для того, чтобы драться, но фехтование научает почитать себя и ценить своих сограждан; удвояет также похвальное честолюбие защищать свое отечество». Конечно то что память малого подкинула эту информацию это хорошо, но вот только практической пользы для Белова нынешнего это не несло сейчас никакой. Так добавляло некий флер причастности к истории, к судорожным воспоминаниям Белова старшего сцен из фильмов прошлого мира.