Чтение онлайн

Танцуя под музыку своих также танцующих с музыкальными инструментами сожителей, местные мужики и даже явно городские девушки, наплевав и на безопасность, и на чистоту, кружили с оружием друг вокруг друга, совсем не боясь ранений и травм, с разбегу то и дело отправляя старый белый камень бывших городских стен высоко в воздух, и без того везде сухой и горячий, как головы самих жителей. Даже если те камни падали на кого-то другого из веселой толпы, они не переставали смеяться, между собой так и продолжая обсуждать самые разные, но постоянно веселые, темы. Ультра даже не смотрел в сторону этих людей, пока Френтос остановился у самого бывшего входа в город, где когда-то был серьезный пропускной пункт, с широко раскрытыми глазами, даже сам уже кивая головой в ритм исполняемой жителями мелодии. Он поймал общий настрой, и с большим удовольствием глазел на рисующуюся рядом, буквально в пяти метрах от него, картину танца со строительным инструментом молодых Дафарских, как принято загорелых и красивых, девиц. Жительницы этих краев от природы имели разбойничьи черты как внешности, так и характера, и их умению обращаться с оружием могли позавидовать даже старые вояки, всегда шедшие на врага в войнах в авангарде своей армии. Но, в отличии от тех же вояк, местные девицы были одеты очень открыто, уже мокрые от пота и налипшего чаще на плечах и спине песка блестя на солнце, своим видом очаровывая падкого на подобное Френтоса, тем более презентуя свою красоту окружающим весельчакам грациозным танцем. Только одно тогда сбило Френтоса с мысли о их танцах, и, вместе с тем, едва не сбило его и Ультру с ног. С криками мужиков «Посторонись!», в их сторону пролетела груженая мусором из кирпича, камня, и строительного шлакоблока новая приятная на вид качественная телега, немного подскакивая на неподатливом песке, несущаяся прямо к остаткам городских стен ниже по склону дорогу, с горки набирая все большую скорость. Френтосу, стоящему ближе к дороге, тотчас пришлось последовать совету мужиков и «посторониться». Слишком уж резво деревянные колеса телеги разрезали под собой песок и его основу на метр ниже, уже наверняка твердую как камень.

— Ву-хуууу! — кричали бежавшие куда-то вперед мужики, как раз сами едва не попавшие под колеса телеги, отскочив в последний момент в песок, и с ним же за шиворотом оттуда выскочив, весело подняв руки.

Телега со всего размаху ударилась о еще оставшиеся стоять, теперь разлетевшиеся на части, стены чуть правее дороги, и вместе с тем сама развалилась под собственным нелегким грузом, подняв тем немалую пылевую завесу. Едва успевшие разбежаться кто куда горожане, все и без того грязные и насквозь потные, получили свою дозу пыли от разлетевшегося по округе совсем старого кирпича с повозки, сами теперь от того перекрасившись в кирпично-оранжевый цвет, но все равно не прекращали смеяться один громче другого, затем еще со смехом возвращаясь к своим сумасшедшим делам. Кому-то из горожан, уже старому и малоподвижному старику, отлетевшая от повозки доска с немалой силой прилетела в затылок, но никто, включая его самого, этого не испугался. В самом деле — нечего прерывать веселье из-за таких пустяков, пускай и старик уже только изображал энергичность, и то ли от усталости, то ли от визита доски к своим старым костям, в остальном веселье уже почти не участвовал.

— О, братишка! Неужели это ты? — вдруг подскочил к Френтосу только что поддававший скорости телеге, толкав ее руками на бегу, неизвестный тому горожанин с веселым и грязным, как и у остальных, лицом.

— Кто я? Мы знакомы? — не понял Френтос, все равно уже так же улыбаясь.

— Я Кельни. — постучал себе по груди веселый мужик.

— А я Френтос.

— Ну вот, теперь-то мы точно знакомы! — засмеялся Кельни.

Компания «толкателей телеги» из минимум пяти человек перекрывала улицу на пути Френтоса и Ультры, и как раз все они к ним и подошли знакомиться. По виду было очевидно, что в местных развлечениях участвовали они все, и все они совершенно точно были трезвы. Некоторые весельчаки из той компании, когда их друзья подошли к новым посетителям города с явным приглашением присоединиться, только теперь оторвались от разрушения собственных домов один кочергой, а второй, наверняка в прошлом стражник, наконечником алебарды. Дома их были совсем небольшими, все двухэтажными, от света заходящего золотого солнца переливаясь осколками разбитого в их окнах стекла, и без того блестевшие от переносимого на них каждый день ветром песка. В стене одного из домов, между кирпичами, торчала часть древка алебарды, явно связывающая тот дом с тем самым стражником, который уже сам во весь дух бежал к товарищам около Френтоса и Ультры, и именно у которого от самой алебарды остался один лишь черенок с наконечником. Вы же знали, что алебарды с самого начала создавали как строительный инструмент? Так вот — это неправда.

— Вы тут все мозгами двинулись? — явно не пытаясь никого оскорбить, совершенно дружественно и весело, спросил мужиков Френтос.

— Ага, совсем башку отшибло! — смеялся один из мужиков, явно самый крупный, плечистый, на вид в самом деле глуповатый.

— Соревнуетесь в игре «кто больше разнесет?»

— Не только в этом! — махнул рукой Кельни. — Есть еще старая-добрая игра «Догони меня, кирпич»!

— А! Ну, я в этом тот еще мастер! — сверкнул на лице самоуверенной улыбкой, указав на себя большим пальцем, мастер по разрушительным забавам, «Я случайно, Таргот!» по имени Френтос.

— Я так и знал! Вот, прямо, по лицу увидел, еще когда телегу толкал!

— Присоединяйся! Будет весело! — хлопал в ладоши металлическими перчатками, похожими на варежки, стражник.

Френтос, уже и вправду всей душой желавший присоединиться к забавам окружающих разрушителей плохого настроения, лишь на секунду посмотрел на своего спутника, что не только не оторвал его от разговора с не касающимися их дел людьми, но еще и теперь ничего ему не говорил. Такое отношение к свободному времени Френтоса, которого у него было и без того мало, уже окончательно его разозлило, и действовать так, как хотел Ультра, он больше не собирался. Тем более, что тот и сам ничего ему толком не объяснял.

— Идет! Я в деле. — однозначно кивнул новым друзьям Френтос, перед тем злобно цыкнув, отворачиваясь от спутника.

— Класс! Начнем, тогда, с этого. — резко указал пальцем Кельни на почти полностью разрушенный дом рядом, правее дороги, который ранее и ковырял алебардой стражник. Вернее сказать — он указал на гору строительного мусора, на которой еще росла пара толстых кирпичных стен, уже прямоугольными дырами в себе, будто грустными глазами, смотря в сторону города.

— А что такое «Догони меня, кирпич»? — чесал пыльную от работы голову со слипшимися от пота волосами один из мужиков.

— Игра. Там…нужно метать. — с паузами в несколько секунд между каждым словом своим медленным металлическим голосом втесался в разговор Ультра.

— Что метать? Икру? — уже издевательски, окончательно устав от манеры речи напарника, ухмыльнулся Френтос.

Ультра, как принято, решил промолчать. Тем более, он и без того слишком много сказал за последние три минуты. Целых четыре слова — наверняка рекорд по его личным меркам.

— Держите меня семеро! — промчался мимо мужиков в сторону городских стен другой бывший стражник с большим молотом наперевес, от собственного бега забросав пару мужиков песком.

Веселье вокруг не останавливалось ни на секунду, и к компании, в которой как раз кстати оказался Френтос, присоединилось даже две женщины лет сорока, наверняка раньше не выделявшиеся среди прочих городские жительницы, теперь, как и все окружающие, с ног до головы в пыли, выглядящие уже более похожими на деревенских баб, способных и в горящую избу зайти, и эту самую избу разнести кувалдой. Примерно под стать виду деятельности они были и одеты. Френтос среди них тоже не слишком выделялся одеждой, хотя его драный бахалиб и выглядел уже более потрепанным, и не столь подходящим окружающей жаре. И жару, впрочем, теперь в городе уже не замечал никто.

— Эта стена хочет напасть на нас! — вдруг крикнула одна из баб, с едва ли не боевым воплем поднимая над собой руку с топором.

— Хреначьте ее! — с не менее громким криком, стараясь перекричать так и нарастающую вокруг музыку и гомон других компаний, указал пальцем на оставшиеся стены разрушенного дома здоровенный мужик.

Все вместе крича бессвязную ерунду, перемешанную даже с грубой речью в адрес бедных, и без того едва держащихся на своих местах, служивших своим хозяевам верой и правдой, стен, члены компании «возле Френтоса и Ультры» одним мощным потоком рванули в сторону разрушенного дома, по пути поднимая в воздух немалые объемы песка, тем закрывая вид на дорогу окружающим людям. Хоть все это и выглядело как бред сумасшедших, Френтосу такой бред нравился, и он уже бежал сносить те стены вместе со своей новой компанией, совсем наплевав на какие-то дела какого-то Ультры, при этом отвлекаясь и от мыслей о делах более важных, конечно связанных с Сокконом. Ультра молчал до тех самых пор, пока Френтос, с помощью своего Синего Пламени, не создал молот Миклиар, в условиях грандиозного разрушения города выглядевшего идеальным инструментом для каждого крупного разрушителя, кому было под силу его хотя бы поднять.

— Мне…нужно решить проблему. Пока можешь…что хочешь. — совсем не шевелясь, говорил спутнику Ультра.

Френтос многозначительно кивнул Ультре, уже особенно издевательски и хитро улыбаясь.

— Я как раз об этом думал. — посмеялся он.

Пока Ультра занимался неизвестными делами в городе, каждый житель которого в обязательном порядке вышел на улицы и приступил к полному уничтожению, в том числе, и собственного имущества, город накрыло будто новой волной разрушений, в которых дома его разбирались уже не по кирпичам, а сразу зданиями целиком. Крутясь волчком между домами, в немалую силу своего окто размахивая огромным и разрушительным молотом, от одного удара с окто сносившим и стены, и потолки, и полы, Френтос один за другим рушил окружающие дома себе почти на голову, что также было для него, и его окто, не страшно. Если бы рядом с ним в тот момент был кто-либо из его братьев, да или просто кто-то из его знакомых, они бы наверняка добавили к этому действу частое в таких случаях описание «Детство кое-где заиграло». Для Френтоса, в прочем, это все равно были бы пустые слова. С самого своего рождения, до момента первого пожара в Кацере, он не признавал свое взросление, и всегда, даже теперь, считал себя всего лишь большим ребенком, но никак не взрослым мужчиной, как есть. Все в точности да наоборот было с его братьями. Таргот всегда был серьезным и зрелым во всех смыслах, и о таких глупостях просто не думал. Соккон наоборот считал себя ребенком, и очень хотел вырасти, чтобы тоже стать умнее и серьезнее, как Таргот. Френтос, будучи всеми называемым «оболтусом» и «раздолбаем», даже не пытался держать себя в узде, и всегда делал то, чего хотел, невзирая на возможные последствия, о которых просто не думал. О последствиях своих действий в Дафаре он не думал и теперь, поскольку уже слишком завелся, и от самого процесса разрушения города, так и от музыки, веселой компании, и общей безумной атмосферы беззаботного праздника, буквально потерял голову.

— Кстати говоря. — с помощью окто заставляя пыль с себя разлететься в стороны и осесть на лицах своих сразу закашлявшихся товарищей, наблюдал за крушением нового дома теперь без несущих стен, Френтос. — Что вы, все-таки, празднуете?

— Как это «что»? — развела руками сопровождавшая Френтоса в той же компании все последнее время женщина с кузнецким молотом в руке. — Ты что, дорогуша, батикурмы поел?

— Я не местный, знаешь ли.

— А про войну будущую слыхал? — громким баритоном продолжала она.