Чтение онлайн

На этом беседа была завершена и наша кавалькада тронулась к кремлю, оставив Ждана утрясать цены на пленников с ногайским мурзой.

Через пару часов вернувшийся Тучков хмуро сообщил:

– Всё по твоему велению сделано. И для чего нам, скажи на милость, столько чуть живых нахлебников? Хлеб, что они сожрут, лучше нищим у храма раздать, хоть на небесах зачтётся-

– За спасение этих людей тоже небесная награда будет - сообщил я дядьке, нисколько мне не поверившему.

– Мужиков опросить - кто чего умеет, земледельцев на пашню осадить, мастеровых по пустым дворам развести. Прочих - в дворские слуги, баб також, или по мужикам ихней веры раздать, или к работам при княжьих палатах определить - выдал я наказ об обустройстве выкупленного полона - детей полоняникам не бросать, пусть с матерьми будут -

– Сирот куда?
– лаконично осведомился Ждан.

– Раздай по крепким дворам, али тем кому Бог своих деток не дал - пришло, наконец, мне на ум решение - Пущай как своих растят, за то им от князя помощь кормом будет, и в податях послабление-

Хмыкнув, Тучков потопал к выходу из палат. В спину я ему добавил:

– Каждый день с ногайских отрядов ослабевших пленных выкупай, до тех пор пока запасы хлебные или казна у нас не истощатся-

После вечерни появился хмурый Лошаков вместе с губным старостой Мурановым.

Перекрестившись несколько раз, телохранитель произнёс:

– Видит Бог, как сквозь землю видел ты, княжич, меня за татем тем заезжим отправляя. Он, ить и ста шагов не отъехали, стал посулами меня улещивать-

– Много давал?- для общего сведения заинтересовался я.

– Начал с трёх алтын, у избы своей уж пять рублей сулил - улыбнулся Иван - А уж показывать где проживает как не хотел, дважды плетью отходить пришлось-

– Что ж не взял, да не отпустил?
– сумма предлагаемой взятки была по здешним меркам огромной.

– Побоялся - признался Лошаков, и прибавил - За душу свою побоялся, глаза у татя того как у аспида-искусителя были. Мнилось сам нечистый в нём сидел, да торг вёл-

– Что нашли при обыске?
– вопрос был задан для проформы, из-за ерунды на ночь глядя не пришли бы.

– За Угличем, в сельце малом поселился вор ведомый - сообщил верный охранник - Да дружок евойным там же обитал. Да деток там нашли с десяток. Ликом вроде все нашенские, русые да курносые, а вот лопочут по-немецки. Однако ж двое малых отроков глаголили русским наречием, да крест верно творили. Назвали сельцо Пирогово, яз таковое ведаю - у монастыря Калязинско-Макарьевского оно-

– Ну и что вы вызнали у татей?- поинтересовался я у обоих пришедших.

– Чего там узнавать?
– хмыкнул Муранов - Мню, желали воры родителями детишек сказаться, да в холопство их отдать. За то надобно их наутро повесить. У меня как раз в клети тать сидит - впервой попался, вот он сё дело сработает. На торгу велишь вздёрнуть аль на проезжей дороге, прочим в поучение?-

– Так что пойманные-то рассказывают? Как же они немецких детишек за своих-то выдать хотели? Да откуда калязинцев взяли?- следствие мне казалось явно не завершённым.

– Какое нам дело до еретикового последа? Пущай хоть поедом их жрут - удивился губной староста - А воры лжу сказывают, де купили у ногайцев, думали нехристи, знали б, что православные - саме матери с отцом возвернули. Да завсегда пойманные изворачиваются. Вот увидишь, княже, перед шибенецей они еще 'слово и дело государево' орать учнут, мол, тайны великие знают. Токмо что татям головным, что от них скупщикам, что лживым во холопство подпищикам - всем една казнь, чего тут разыскивать-то далее?-

– Нет, идите - узнайте точно, зачем покупали, где воровали детей, куда девать собирались - отправил я опять к губной избе Лошакова и Муранова.

Ещё до рассвета я проснулся от звуков голосов. В проходной к опочивальне комнате препирался Лошаков с охраняющим мой ночной покой истопником.

Встав, накинул кафтан и вышел к спорящим:

– Что узнали от татей головных?-

– Лютое дело, княже - хрипло ответил Лошаков.

Видимо прошедшая ночь ему далась тяжело, лицо посерело, глаза сверкали лихорадочным блеском. Осенив себя крестом, Иван пересказал события недавнего прошлого:

– С третьей пытки, как начали огнём жечь, стали воры согласно показывать-

Произнеся это телохранитель помялся и продолжил:

– Хоть многия ятые у тех злодеев детишки и нехристи, лживо крещёные, а и их на такую долю обрекать не мочно, Господь не простит. Тати, нами пойманные, детишек на Москву да Ярославль свозили, и купленных, и за яблочко наливное приманенных. Там другие людишки, Богом отверженные, малым руки-ноги ломали, очи жгли да языки рвали. Сломатые члены искривляли всячески. Кто из младенцев опосля сих мук в живых оставался - тех к лживым нищим отдавали, христорадствовать. Надобно тех нелюдей к стольному граду отправить, пущай их там пораспрашивают о сообщниках, да казнят четвертованьем аль на колесе-

– Нет, Иван, бери людей с десяток и сам езжай, пусть один из извергов, который целее, места указывает. Пойманных - расспрашивай накрепко при видоках, потом отдавай воеводам да дьякам под роспись. Ежели кто иные места вспомнит - туда двигай. Всех кого передал - записывай, да кому пиши поимённо, с личным подписанием взявшего разбойников. Если кто из приказных таковых злодеев за посул отпустит - всех брата упрошу до застенков отослать - выпалил я на одном духу.

Сон улетел напрочь. Рассказанное Лошаковым не умещалось в голове. Самое страшное - что существовал на услуги такого злодейского ремесла спрос. Нищенство, вот источник беды. При каждой церкви, при всех монастырях, при большинстве богатых дворов, не исключая мой и царский - везде жили нищие-приживалы. Количество их было огромно, у храма кормилось по трое-пятеро христорадничающих, а приход у той церкви - дай Бог десять дворов. Отсюда дикая конкуренция между побирушками, желание поразить увечьями и язвами своими или принесённого с собой ребёнка. Местные жители считали подаяние милостыни одним из важнейших христианских обрядов, одним из способов замаливания грехов. Конечно, были среди собирающих пропитание Христа ради и настоящие калеки и увечные люди, были одинокие женщины и сироты, но систему надо было как-то ломать. Видимо введение домов призрения и сиротских общежитий стало уже необходимостью, одни монастыри с этим справиться не могли, да, по сути, и не желали.