Чтение онлайн

Конечно, мы могли продавать по той стоимости, по которой готов был брать наш партнёр Бенни, и всё равно остаться в небольшом выигрыше. Но зачем ронять цену, пока не насыщен внутренний рынок? Обещанные боярином Годуновым в уплату кожи, сало и пеньку коммерсант также согласился брать, но и здесь предлагал уплачивать меньше отпускной казённой цены.

— Мне мои комиссионеры доставляют сии товары за те деньги, по которым яз согласен на куплю. Дороже мне не надо, — твёрдо стоял на своём Беннет.

— Ты ж к обещанному серебру не полушки не надбавил. Не бывает сдельного рукобитья без торга, — возмущался Тучков.

— Мне вера не позволяет торговаться. Яз что сперва промолвил — на том и стою, — упирался англичанин. Странно, раньше за ним такого не наблюдалось.

— Что ж за еретичество эдакому учит? — ехидничал Ждан.

— Христианство, — твёрдо ответил англичанин. — Я соединился с братьями по вере в общине Церкви Конгрегации и с тех пор спасён.

Податливый и обходительный торговец куда-то исчез и вместо него появился другой человек, жёсткий и неуступчивый.

— Так, войн за веру нам тут не надо, — это я успел подумать, а произнёс:

— Если захочу о Боге послушать — позову попа. С вами об том говорить мне не пристало. Чтоб более таких речей не слышал.

— Какие товары нынче в цене? — дядька послушался меня и перешёл на хозяйственные темы.

— Воск. Как его государь повелел не продавать более, а менять на ямчуг и порох, так сей продукт весьма вздорожал, — спокойно ответил иноземный коммерсант. — Князь, вы можете вполне попросить вашего царственного брата дать вам одному разрешение на продажу этого товара. Ежели передадите разрешение мне — то я за два года покрою все издержки и затраты, связанные с покупками для вашей милости.

— Подумаю. Беннет, ты смотрел угличское сукно?

— Видывал. Угличские пряхи и ткачи превзошли всех прочих русских мастеров, но продать поставы вашей шерстяной ткани можно крестьянам ближних к Московскому государству земель, диким туземцам Чёрной Африки, или купающимся в серебре жителям Новой Испании и Перу. На всех ярмарках западнее Эльбы ваши суконные товары просто высмеют. Вам следовало бы пригласить к себе фламандцев, они в Англии многих научили делать отличные ткани, а красят нашу материю до сих пор в Амстердаме. Ну и конечно из волоса русских овец ничего тонкого не сработать, больно уж грубы. Я могу доставить вам настоящую английскую шерсть, хотя её вывоз весьма ограничен и осуществляется только по высочайшему разрешению. Если бы не запрет испанского короля Филиппа — презренного паписта, то вы могли бы получить драгоценную шерсть кастильских путешествующих овец. Также смотрел я угличское полотно, оно изумительного белого цвета, но всё равно непозволительно грубое. С брабантским и голландским не сравнить. Хотя на Золотом Берегу купят и такое — им хоть бы чем срам прикрыть.

— Какова нынче цена на ткани в Тропической Африке? — вопрос был задан скорее из любопытства.

— Золотом по весу на три дуката за ярд сукна. Полотно примерно вдвое дешевле. В Новой Испании платят вдвое — и серебром. Но выгоднее у чёрных вождей брать рабов, они отдают по здоровому мужчине за ярд доброй ткани, и уже их везти в Вест-Индию. Цена на невольников на другом берегу океана десятикратно выше. Но дело сие небезопасно — испанцы не различают купцов и пиратов. За нарушение монополии севильской Касы на торговлю в Америке и генуэзцев на асьенду кара одна — пеньковая петля. Жаль, ведь рабы самый удобный для арматора груз — он сам загружается в трюм и выгружается оттуда.

В конце разговора англичанин распался в похвалах удельной ткацкой промышленности:

— Весьма дельно устроено, весьма. Крайне прискорбно, что на родине, да и, пожалуй, в Соединённых Провинциях ничего подобного невозможно.

— Почему же? — не понял я комплимента.

— В Англии запрещено владеть более чем двумя ткацкими станками, да и работать пряхам и ткачам на купеческом сырье не разрешается. В нидерландских штатах чуть проще, но и там чтобы заниматься раздачей шерсти на прядение и пряжи на ткань требуется состоять в городском ремесленном цехе и обладать всеми правами. А полноправным мастером не стать без крупного взноса и пяти — семи лет ученичества. К тому же у вас, я слышал, используется много новых механизмов, а уставы наших ремесленников строго запрещают вносить усовершенствования в установленный регламент работ. В Италии хотя бы разрешены машины для сучения шёлка, теперь во Флоренции и Лукке продают весьма дешёвую нить, у нас и сего не дозволяют.

Сообщённые Джакманом сведения заставили меня расплыться в улыбке. Если он не ошибался и не врал, конкуренция со стороны европейских мануфактур нам в ближайшее время не грозила. Слишком их сковали внутренние запреты и ограничения. Поскольку в стране слепых и кривой- король, то этими благоприятными обстоятельствами нужно воспользоваться.

Через несколько дней состоялся очередной визит купца Джакмана в княжьи палаты. К этому времени расчёты в торговой книге систематизировали и проверили. Англичанин, по-видимому, удивился дотошности княжьих приказчиков, но от своего решения предоставить записи не отказался, сам переводил и давал пояснения к своему бухгалтерскому документу.

Так что после приветствий перешли сразу к делам.

— Манган и пачкающий камень у тебя за год на пятую часть вздорожал, с чего так? — задал я торговцу первый вопрос.

— Когда по случаю, что есть, скупал — была одна цена, стал больше товара заказывать — продавцы его дороже ценить стали, — пожал плечами англичанин. — Ежели князь изволит — в следующий год прикуплю токмо по указной стоимости, но тогда обещать привозить по многу не смогу.

Каверзы здешнего рынка, заключающиеся в том, что чем больше хочешь получить, тем дороже обходится, мне уже были знакомы.

— Почему доставку ценишь в семь рейхсдаллеров с ласта? — продолжался дотошный опрос.

— Сие обычная цена провоза груза от Амстердама к пристани Архангела Михаила.-

— Сам два года назад фрахтовал место по три талера.-

— Я грузил чёрные камни заместо балласта, суда в Московское государство идут почти пустыми, — не смутился Беннет.

— Значит, сам возил задешево, а мне продаёшь по полной стоимости, — выдал я промежуточное резюме. — Если б не мой заказ, чего бы грузил?

— Может балластные камни, а может и вовсе бы не фрахтовал кораблей, — даже не думал оправдываться невозмутимый англичанин. — Малой ценой возить не уговаривались.

— Сколько владельцы Московской компании зарабатывают с пая? — мне требовались новые доводы.

— От чётырёх до шести шиллингов на фунт.-

— Значит от шестой до четвёртой части вложенного. А у тебя в каждую сторону пятьдесят процентов чистая прибыль, на весь рейс больше чем вдвое получится.

Физиономия Бена явственно говорила:

— Да, вот такой я молодец, — но вслух он произнёс. — На всё воля Божья. Неведомо смертному, что пошлёт ему Господь. Вот встретились мне по дороге сюда компанейские суда у Кильдин-острова, но пушки наших судов оказались голосистее. Владельцы королевских привилегий устрашились пускаться в погоню. Не оставляет Господь верных ему, всё в руце Его.

Речи торговца явственно напомнили мне о проповедниках, бродивших в моей прошлой жизни по квартирам и пристававшим ко всем подряд со своими задушевными беседами. Вдруг припомнился старый каверзный вопрос: