Чтение онлайн

— Посмотрите, какой я самоуверенный, — страстно шепнул герцог. — Я не хочу, чтобы вы что-нибудь сказали мне теперь. Откройте свои глаза, дорогая! Я хочу только стоять возле вас, смотреть в их глубину и... наслаждаться этой минутой. — Молодая девушка хотела что-то сказать, но он остановил её: — Нет, нет, ничего не говорите!.. Эти милые губы сами дадут мне решительный ответ.

Он обнял Урсулу и крепко прижал к сердцу. Она лежала в его объятиях, повернув к нему своё милое личико и глядя ему в глаза своими чудными глазами, в которых он мог прочесть первую чистую любовь.

Они сами не знали, сколько времени простояли так, прижавшись друг к другу. Их вернул к действительности внезапно раздавшийся шум голосов.

— Пресвятая Дева! — воскликнула Урсула. — Что, если это — королева?

— Пусть все видят, что я держу в объятиях свою будущую жену, — с гордостью сказал герцог, не выпуская её из своих сильных рук.

Но Урсуле удалось вырваться от него. Она ужаснулась при мысли, что он сейчас откроет её обман. Теперь не время ещё открыть ему тайну: сию минуту в зал могла явиться герцогиня Линкольн с фрейлинами или даже сама королева, а у герцога был такой решительный вид!

— Нет, нет, не сейчас, дорогой милорд, — стала она просить. — Ради вашей любви, не сейчас. Королева очень рассердится!

Она молила герцога так нежно, что он не мог отказать ей.

— Но вы не можете оставить меня так! — настаивал он. — Я не смогу жить, не получив поцелуя.

— Нет, умоляю вас, милорд, не сегодня! — запротестовала Урсула хотя и слабо, но всё же занося ногу на ступеньку лестницы.

— Ещё одно слово, — поспешно прошептал он: — когда королева пройдёт, вернитесь на одну минутку. Я подожду вас здесь.

Он указал ей на незаметную дверь в какую-то потайную комнату и, прежде чем она успела сказать слово, кликнув собаку, скрылся за нею. Почти в ту же минуту двери на другом конце зала широко распахнулись, пропуская королеву в сопровождении герцогини Линкольн, фрейлин и кардинала Морено. По странной случайности взгляд королевы сразу упал на леди Урсулу, поднявшуюся уже до половины лестницы. Восклицание герцогини Линкольн, в котором слышался серьёзный упрёк, заставило леди Урсулу остановиться, бегство было уже невозможно. С пылающими щеками медленно спустилась Урсула, стараясь как можно смелей встретить устремлённые на неё со всех сторон взгляды. Мария Тюдор смотрела на неё с холодной строгостью, герцогиня — со смертельным ужасом, а его преосвященство — с нескрываемой иронией.

— Дитя, вы здесь одна? — ледяным тоном проговорила королева. Она презрительным взглядом окинула с головы до ног стройную фигуру девушки, и взор её остановился на рассыпанных розах, лежавших у подножия лестницы, а глаза сверкнули гневом, но она, видимо, старалась сдержать себя. — Как вашей светлости известно, — сухо сказала она, обращаясь к герцогине Линкольн, — я нахожу неприличным, чтобы мои фрейлины одни бродили вечером по дворцу.

На морщинистом лице старой герцогини выразилось искреннее огорчение.

— Почтительнейше прошу у вашего величества прощения, — пробормотала она, глубоко опечаленная этим упрёком, высказанным публично. — Я...

— Я сознаю, насколько тяжела ваша обязанность, — колко продолжала королева. — Мои фрейлины послушны и скромны, но с леди Урсулой Глинд — другое дело.

Урсула испуганно взглянула на маленькую потайную дверь. Слышал ли это герцог Уэссекский? Острые глаза кардинала, не сводившего взора с девушки, подметили и этот испуганный взгляд. Что Мария Тюдор смутно подозревала, то для его преосвященства было ясно как день.

«Она виделась с его светлостью, он спрятан там», — решил он и, пока герцогиня Линкольн рассыпалась в извинениях, не спеша приблизился к потайной двери.

— Прошу у вашего величества снисхождения к этому ребёнку, — стала просить герцогиня. — Я готова поклясться, что у неё не было дурного намерения; я знаю, вернувшись в свою комнату, она будет горько оплакивать, что заслужила порицание вашего величества. Она...

— Нет, герцогиня, — сурово перебила её королева, — леди Урсула вовсе не думает о раскаянии, и её поступок — не следствие минутной необдуманности.

— Ваше величество... — снова начала герцогиня, между тем как Урсула гордо откинула назад голову в знак протеста.

— До нас дошёл слух, — продолжала королева, — о странных похождениях одной из наших фрейлин, которую по вечерам видели переодетою вне пределов дворца; говорят, что эта девушка, забывшая и своё достоинство, и девичью скромность, леди Урсула Глинд.

Бдительные глаза его преосвященства снова подметили быстрый взгляд, брошенный Урсулой на потайную дверь, и этот взгляд открыл ему всё, что он хотел знать; но королева, ослеплённая ревностью, видела только соперницу, которую хотела унизить.

«Герцог Уэссекский за этой дверью, — соображал кардинал. — Она вздрагивает всякий раз, как произносят её имя; значит, он за нею ухаживает, не подозревая, кто она».

Его преосвященство ещё не знал, как использовать этот случай, но не сомневался, что он сыграет важную роль в его планах. Поэтому, воспользовавшись минутой, когда взгляды всех были устремлены на королеву и Урсулу, он тихо повернул ключ в замке потайной двери и положил его в карман, после чего присоединился к остальному обществу, чувствуя, что теперь может спокойно ожидать окончания маленького драматического эпизода.

— Если был такой слух, — смело начала Урсула, — то он ложный, ваше величество.

— Так это не вы, дитя, несколько дней назад, переодетая или в маске, не знаю... вечером вышли из дворца в сопровождении леди Маргарет Кобгем, намереваясь посетить какое-то публичное увеселение, кажется, ярмарку? — холодно спросила королева.

— Это правда, но...

— Вы, значит, не отрицаете?

— Я не отрицаю, ваше величество. Но у меня не было дурного намерения.

— Послушайте эту девушку! Что же хорошего в вашей встрече с некоторыми придворными джентльменами при обстоятельствах, вовсе не соответствующих доброй славе английских девушек?

— Разве маркиз де Суарес осмелился...

— Мы не называли маркиза, дитя, хотя, по правде сказать, джентльмен может на всё осмелиться, если девушка забывает собственное достоинство. Но довольно об этом. Я предостерегаю вас в ваших же интересах. Маркиз — не в обиду будь сказано его преосвященству! — обладает всеми недостатками своей расы. Мы предостерегаем вас против этих отношений, не делающих чести вашей скромности.

— Ваше величество, — гордо начала Урсула, но королева не позволила ей говорить; ей хотелось, чтобы Урсула удалилась униженная, с поникшей головой, с трудом глотая слёзы стыда.