Чтение онлайн

Мария прочла записку и поспешила в замок. Рассерженная, с пылающим лицом, она вошла к королю и воскликнула:

— Ты согласился на требование депутации появиться завтра в Ракоше и, конечно, должен сдержать своё слово. Но знаешь ли ты, что ты обещал?

Король молчал.

— Ты обещал отдаться дворянам со связанными руками; ты можешь спастись, только погубив отечество.

— Успокойся, — гордо проговорил король, — я знаю, что делаю. Кажется, я — пока ещё король!

Мария молча подала ему записку, полученную на мосту. Людовик прочёл её и побледнел.

— Я знаю демона, внушившего тебе подобное решение, — угрожающе проговорила Мария, — я не трогала эту женщину, пока она становилась между мужем и женой, но горе ей, если она встанет между королём и королевой! Ты погибнешь, и никто не спасёт тебя! Ты должен появиться завтра в Ракоше и оказать твёрдое противодействие дворянству, остальное — моё дело. Если же ты посрамишь завтра своё достоинство, тогда я откажусь от тебя и возьму скипетр в свои руки, а ты будешь только Людовиком Ягеллоном, пленником дворян!

На следующий день дворянство в полном составе собралось на историческом поле Ракоша. Около полудня появился король. Дворянство приняло его очень почтительно. Вербочи выступил первым и в длинной речи спросил короля, кто виноват в том, что требования последнего сейма не были выполнены.

Дворяне, бряцая оружием и проклиная королевских советников, повторили этот вопрос.

Король, заикаясь, смущённо проговорил, что это — не его вина. Тогда дворяне закричали:

— Долой советников, которые скрывают от короля истину!.. Долой Чалкана, долой Батория! В башню жида!

Когда волнение немного улеглось, Вербочи снова продолжал свою речь, прочёл выработанные четыре пункта и просил короля утвердить их.

Людовик возразил, что даст ответ на следующий день.

Поднялся страшный шум. Многие вытащили сабли, послышались возгласы:

— Утвердить, утвердить!

— Завтра! — воскликнул король.

— Сейчас! — кричали дворяне.

Лоссончи положил перед королём документ с пунктами, а Матвей Перен приставил саблю к его груди.

В этот момент раздался чей-то крик:

— Королева идёт со своим полком!

Ряды дворян разомкнулись; пользуясь смятением, Матвей Перен хотел столкнуть короля, но в эту минуту подоспел Цетрик и ударом кулака по голове сшиб Матвея с ног. Охранная стража окружила короля, Цетрик посадил его на лошадь, и он ускакал, прежде чем дворяне пришли в себя.

Королева и Эрзабет встретили Людовика у ворот замка. Цетрик рассказал обо всём случившемся. Эрзабет побледнела и прислонилась к столу. Когда Мария и король ушли в замок, Цетрик подошёл к молодой девушке и, взяв её за руку, произнёс:

— Можете ли вы простить мне, что я ранил, а может быть, и убил вашего брата?

— О, — воскликнула Эрзабет, — я от души прощаю вас; ведь это было сделано ради короля и отечества. Вы рисковали своей жизнью... которая так дорога для меня, — добавила она, покраснев.

— Для вас, Эрзабет! — воскликнул Цетрик, целуя руки молодой девушки.

— Эрзабет! — позвала королева, и она поспешила на зов.

Дворянство тщетно ожидало ответа короля, он больше не появился. Тогда оно собралось у Ракоша и постановило: 1) отнять десятину у духовенства и употребить её на защиту границ; 2) собраться на Иванов день в Гатване, где выработать средства для спасения отечества.

В самый разгар переговоров появился Матвей Перен с забинтованной головой, держа в руках большую куклу в костюме венгерского воина. Людовик велел сделать её для маленького сына польского короля, Ирма же потихоньку унесла её из комнаты короля и дала своему сыну.

— Посмотрите, на что тратятся деньги государства! — воскликнул Матвей. — Какими игрушками король собирается защищать отечество!

Дворяне с громкими криками, насмешками и ругательствами последовали за Матвеем и в конце концов повесили куклу на дереве [5] .

В тот же вечер Мария получила записку от своего таинственного друга, в которой он снова просил свидания. В назначенный час она отправилась на вал и по условленному знаку сбросила лестницу. Таинственный незнакомец сообщил королеве, что дворянство разойдётся, не ассигновав денег, если все его требования будут отклонены, и посоветовал утвердить некоторые требования, а также удалить Черенцеса, так как дворяне страшно озлоблены против него.

Мария поблагодарила его, и он удалился так же быстро, как и пришёл.

На другой день явилась новая депутация, требовавшая ответа на последние два постановления. Король сообщил, что приказал арестовать министра финансов и что даст ответ на постановления на следующий день.

Королева поручила Гавриилу Перену арестовать Черенцеса и передать ему, что это делается ради успокоения дворян и что ему не грозит никакой опасности. Тем не менее это известие произвело на министра финансов удручающее впечатление; он плакал, как ребёнок, утверждал, что не виноват, и умолял Гавриила похлопотать за него при дворе.

Гавриил, доставив Черенцеса в башню, поспешил к Иоле. Её пылкая фантазия также рисовала ей всё в самом ужасном свете, и только когда Перен обещал ей окружить отца в тюрьме всеми удобствами, к которым он привык дома, она немного успокоилась.

Черенцес приободрился, когда увидел свою мягкую постель и облёкся в свой любимый халат и тёплые туфли.

Когда Гавриил вечером навестил старика вместе с Иолой, то нашёл его в отличном настроении.

Арест еврея умиротворил некоторых дворян, но другая часть, ободрённая успехом, стала требовать утверждения всех выработанных пунктов. Король дал отрицательный ответ, и дворяне в тот же день разошлись, не ассигновав ни гроша.

Государственный совет был так ошеломлён этим, что на первом же заседании разразился сильный скандал. Франджипани обвинял во всём Чалкана; тот рассердился, вскочил и схватил графа за бороду; граф ударил архиепископа по лицу.

В этот момент в зал вошёл король, и шум прекратился.

Королева следовала за Людовиком и заявила магнатам, что утверждением постановления сейма можно было вызвать большое несчастье и что она согласна скорее заложить последнее, чем подчиниться.

Архиепископ пожаловался на Франджипани. Мария выслушала их обоих и свидетелей и приказала посадить графа на несколько дней в башню. Выйдя из-под ареста, гордый граф оставил двор и поступил на службу к австрийскому герцогу Фердинанду [6] .