Чтение онлайн

— Ничего.

— Теперь выслушай, что сделали я и твои верные слуги.

— Ты? — с изумлением воскликнул Людовик.

— Да, я; так как открытое участие в судьбе государства грозило мне лишением свободы и даже жизни, то оставался только заговор.

— Ты — заговорщица? — со смехом воскликнул король.

— Да, против партии воеводы, Вербочи и твоего управления.

Король с изумлением посмотрел на свою супругу.

— Говори, Турцо! — сказала она.

— Должен ли я напомнить тебе о том, мой король, — дипломатично начал Турцо, — как поступили с тобой Заполия и его приверженцы? Ты сам не можешь больше сносить своё положение; твоё терпение истощилось. Ты не в состоянии больше видеть, как каждый день всё больше ограничивают твою власть. Мы, твои верные слуги, решили вывести тебя из этого недостойного положения, свергнуть Заполию и восстановить твоё могущество. Мы основали тайное общество «удальцов».

— Так, значит, вам я обязан спасением своей жизни? — радостно воскликнул король, заключая Турцо в свои объятия.

— Я тоже принадлежу к этому союзу, — сказала королева, — и мы готовы сделать ещё больше; всё зависит от тебя.

— Что же я должен сделать?

— Ты утвердишь наше общество, — ответил Турцо, — а остальное — уже наше дело. Мы достанем денег, выставим армию и на будущем сейме проведём наши требования.

— Достаточно ли сильна ваша партия, чтобы привести эти намерения в исполнение? — спросил король.

— Да.

— Покажи мне документы!

Турцо достал тетрадь, где были перечислены члены общества и средства, которыми они располагали. Король просмотрел их. После этого Турцо стал излагать свой план. Людовик молча выслушал его, затем встал и, положив руки ему на плечи, произнёс:

— Ты — преданный друг, так же как Баторий и другие, вы преданы мне больше, чем я того заслуживаю. Делайте всё, что в ваших силах, ради королевы и государства, я же буду вам безмерно благодарен. Я одобряю всё, что вы просите.

Турцо поцеловал руку короля и почтительно поблагодарил его от имени «удальцов».

Когда он ушёл, Мария и Людовик стали обсуждать положение государства. «Удальцы» обещали устроить на следующем сейме полный переворот внутреннего строя; теперь надо было склонить дворянство к энергичной борьбе с турками и добыть откуда-нибудь помощь.

Мария тут же продиктовала королю два письма: одно — папе, другое — французскому королю; в обоих обрисовывалась опасность, угрожавшая Венгрии со стороны турок, и выражалась просьба помочь деньгами и армией. Оба письма были немедленно отправлены с гонцами.

Отъезд из Вышеграда был назначен на следующий день; в Офене должно было начаться выполнение их плана. Прежде всего надо было удалить Вербочи; ввиду того, что в государственных рудниках вспыхнули беспорядки, было решено отправить его туда.

Во время совещания королевской четы вошёл гусар и ввёл крестьянина, который во что бы то ни стало желал видеть королеву. Мария тотчас же узнала в нём разбойника Мику. Тот подошёл к королеве и, став на одно колено, передал ей записку. Она была от её таинственного друга и содержала следующее:

«Чалкан с государственным советом и охранной стражей находятся по дороге в Вышеград».

Мария спрятала записку за корсаж.

— Что это? — спросил Людовик.

— Прошение, — ответила королева. — Подожди во дворце, — продолжала она, обращаясь к Мике, — я позову тебя.

Мика встал и, поцеловав край её одежды, вышел.

— Какой глупый мужик! — заметил король.

— Он совсем не так глуп, как кажется, — ответила Мария.

Как только Людовик вышел, королева велела позвать крестьянина; наедине с Марией он совсем изменил своё поведение. Он гордо стоял перед ней, смело глядя ей в глаза.

— Ты знаешь того, кто передал тебе эту записку?

— Да, — ответил разбойник.

Мария побледнела.

— Передай, что я буду ждать его на террасе, как только стемнеет, — сказала она, а затем отворила дверь на балкон и, выпустив Мику, приказала ему: — Поспеши!

После полудня прибыл Чалкан со всем советом. Король принял его очень немилостиво.

— Я же приказал, чтобы никто не следовал за мной сюда! — гневно крикнул он.

— Да, это так, — ответил Чалкан, — но мы обязаны быть со своим королём.

Архиепископ отправился в назначенные ему управляющим комнаты, и некоторое время спустя к нему явился палатин, который выехал из Офена вслед за ним.

Вербочи, задыхаясь, бросился в кресло и многозначительно кивнул головой.

— У тебя есть новые сведения? — спросил Чалкан.

— Да, — отдуваясь ответил Вербочи, — повсюду какие-то подозрительные сборища дворян; они направлены против нас и против вас, Чалкан, — это не подлежит сомнению; да, да, составлен заговор!

Архиепископ радостно потёр руки.

— Прекрасно, — сказал он, — это довершит наше торжество.

— Торжество? — воскликнул Вербочи. — А я, наоборот, вижу всех нас обезглавленными, четвертованными, повешенными, колесованными; каждую ночь я плаваю в потоках крови и просыпаюсь весь в холодном поту. Недовольство растёт; мы слишком много обещали и слишком мало дали. Королева опять забрала короля в руки; не хватает только, чтобы она соединилась с Баторием, тогда мы погибли. — Вербочи встал перед Чалканом и сложил руки на животе. — Посмотрите, — со вздохом продолжал он, — как я похудел с тех пор, как сделался палатином; мне повсюду мерещатся турки и заговорщики. Я с удовольствием снова сделался бы прежним Вербочи.

Архиепископ улыбнулся.

— Успокойтесь, Вербочи; увеличивающийся распад государства и новая опасность со стороны турок пугают короля; он видит в этом наказание за свои грехи. Я — его духовник, и он ищет у меня утешения и успокоения; ваши известия всецело отдают его в мои руки. Баторий на краю гибели; наконец-то настал день мести, и я увижу его голову у моих ног.

— Что может сделать король? Мы же сами совершенно лишили его власти, — сказал Вербочи.

— Он произнесёт свой приговор, — проговорил Чалкан, — а Заполия приведёт его в исполнение; я действую с его согласия. Тогда и влиянию королевы будет положен конец, ей придётся заниматься молитвами да нарядами. Охранная стража выступила.

— Я отдал Мароти приказ, чтобы он в полночь прибыл в Вышеград.

Чалкан хитро улыбнулся.

— Завтра мы навсегда сделаемся владетелями и господами страны; соберите совет и пусть он составит смертный приговор Баторию, Томарри, Турцо, Саркани, Петру и Гавриилу Перенам.

Вербочи с ужасом отступил.

— Я беру ответственность на себя, — сказал архиепископ. — Идите, добрейший Вербочи, завтра вы будете избавлены от своих страхов.

Вербочи тотчас же созвал государственный совет на тайное совещание, длившееся до вечера.