Чтение онлайн

— Пшла! — замахнулся на неё Антон.

Муха шлёпнулась на воду, завертелась волчком, оторвалась и улетела с сердитым гуденьем, а рыбка очнулась и запрыгала с места на место, оставляя влажные следы. И вдруг свечою вскинулась вверх и угодила прямо в цветок кубышки. Прыжок был так высок и сложен, что отнял все силы, и вот сейчас, недвижная, она лежала на листе и меркла на глазах.

Что с тобой, малышка?

Рыбка смотрела на Антона усталым, гаснущим взглядом и не подавала признаков жизни. Неужели она уснёт навсегда? Стало мрачно вокруг и тоскливо, словно солнце украли. И так тихо, что можно было расслышать всхлипывающие звуки.

Антон поднял голову.

Зойка, это ты?

— Лёвушкин! Ты жив?

Антон с треском оторвал тугую плеть кубышки, но опять застыл. Рыбка упала на воду и качалась на ней, как листок. И вдруг встрепенулась — хвостик торчком — и зарылась в воду. Неужто ожила? Не может быть! Но это была правда — рыбка ожила, да ещё как! Она поспешно удирала вниз, ввинчиваясь всё глубже и глубже, но у самого дна замерла на мгновенье, стремительно врезалась в проплывавшую стайку мальков и скрылась в тени камышей. Ура!

В это самое время Зойка схватила Антона за руку и потащила его из воды.

— Дурочка! — сказал он ей, радуясь подвигу рыбки, — Думала, я утонул? На вот, возьми!

Девочка спрятала цветок за спину и растерянно уставилась на ребят, бежавших с пригорка.

— Ты что, спятил, тюха-матюха?

— Все заняты делом, а он где-то летает…

— Смотрите, он ещё улыбается!

Антон хотел что-то объяснить ребятам, но только беспомощно улыбался, оглядывался на озеро, где совсем ещё недавно разыгрались страшные события и где сейчас спокойно плавала рыбка, которую он случайно спас. Но разве объяснишь такое чудо? Сколько же интересных и ещё не очень понятных вещей бывает на свете!

Проходя вечером по кладбищу, Истратов услышал треск. Он оглянулся, но ничего особенного не заметил. Обычная картина: осыпавшиеся могилы, деревянные кресты с выцветшими рушниками, старые берёзы и липы. Истратов пошёл дальше. Треск послышался снова. Тогда он поднял голову и в густой листве увидел чьи-то босые ноги. Держась рукою за ствол, мальчишка застыл с раскрытой пятернёй, а над ним кричал скворец. Рассмотреть озорника Истратов не успел. Скрюченная фигурка скатилась вниз и скрылась в гуще деревьев.

Истратов подошёл к дереву и увидел в траве взъерошенного скворца. Глаза скворца воинственно сверкали, он силился подняться, но только беспомощно вертелся, отталкиваясь острым чёрным крылом. В руках Истратова, спокойных и тёплых, скворец угомонился, глаза его устало закрылись.

— Э, братец, да тебе лапку сломали!

Истратов присел на скамеечку возле могильной ограды, извлёк очки из кармана, надел их и стал рассматривать сломанную лапку.

— Неужто колечко?

Истратов попытался прочесть буковки, но было уже темно — не разобрать. Тогда он встал и пошёл с кладбища, держа перед собой находку, словно в пригоршне воду.

На следующий день, придя в школу, Петька столкнулся у входа с дружком своим Васькой.

— Ничего не слыхал? — спросил Васька, — К нам из Австралии скворец прилетел. С колечком!

— Врёшь!

Петька прижал Ваську к стене.

— Сам видел?

Васька набрал воздуху в грудь — очень хотелось похвастать, что видел своими глазами, но не решился.

— Отпусти сперва.

Петька отпустил.

— Ефим Савельич Маргарите Ивановне сказал — я за дверью слышал. Интересный, говорит, случай: из Австралии прилетел скворец.

— А почём он знает, что из Австралии?

— Кольцо у него на лапке, там всё написано…

— Трепло ты! — Петька с презрением отвернулся от приятеля.

Он отошёл было, но снова приблизился к Ваське.

— Ты вот что, помалкивай лучше. Раззвонишь — смеху не оберёшься.

Васька растерянно хлопал глазами.

— Чего помалкивать-то?

Глаза у Петьки недобро сощурились. Васька замолк — Петька был скор на расправу и драться горазд.

После уроков Петька домой не пошёл. Классы давно опустели. Он стоял перед стенгазетой, делая вид, что читает, а потом раз-другой прошёлся мимо учительской, где ещё сидели учителя и Ефим Савельевич Истратов — директор школы, преподававший физику и математику. Когда Истратов стал прощаться, Петька юркнул в класс, потом выскочил вслед и долго шёл сзади, не решаясь подойти. И пока шёл, всё думал: видел учитель или нет, как он выгонял скворца из дуплянки? И сам себя на всякий случай оправдывал: он бы не трогал скворца, если бы тот не стал нападать, норовя попасть острым клювом в глаза. Хотел яичко взять, всего-то яичко, а пришлось невзначай слегка и помять. Петька шёл вслед за учителем и боялся: а вдруг тот обернётся и спросит: «Чего плетёшься за мной? Загубил скворца, а сейчас чего надо?» У всех были свои увлечения — хобби, и у него тоже своё — собирать яички, выдувать из них жидкость и хранить их в ящике на чердаке. Ни у кого такого богатства не было, а сам никогда не задумывался: зачем оно ему, собственно? А вдруг учитель спросит: «Да, зачем оно тебе?» Что сказать? Может, сбрехать: для науки, дескать? «А почему тогда прячешься, как вор?»

Ефим Савельич вошёл в дом. Петька потоптался возле крыльца и стал бродить вокруг, заглядывая в окна. Учитель возился с Настенькой, племянницей своей, скакал на четвереньках, и девочка, усевшись верхом, вцепившись в седоватые его волосы на затылке, шипела и гукала, воображая себя машинистом паровоза. Потом Ефим Савельич кормил её, держа на коленях, сам ел и ещё успевал читать газету. Прочёл газету, снял Настеньку с колен и снова сел за стол, разложив на нём тетради. Петька смотрел на склонённую фигуру Ефима Савельича и жалел его: учитель жил у сестры вроде приживалки — присматривал за девчонкой, с хозяйством возился, даже иногда корову доил — совсем не мужское дело, а ведь учёнее его в деревне не было никого, знал обо всём на свете и рассказывал так, словно по книжке читал. Стоял Петька, вздыхал и сам не понимал, отчего и не может уйти.

Вдруг Ефим Савельич повернулся и странно посмотрел в окно. Петька присел на корточки и хотел было улизнуть, но подумал и решил пересидеть, чтобы не поднимать шума. И тут услышал над собою шаги. Не над собою, конечно, а так ему показалось. Петька пригнулся ещё ниже, но над ним уже распахнулось окно и послышался голос:

— Это кто же здесь? Ты, Зарубин?

Непонятно было, как он увидел его. Может, давно уже приметил и только виду не подавал? Петька поднялся и уставился в сторону, избегая смотреть на учителя.

— Ты чего здесь?

— Да я так…

— Ну заходи, раз так.

Петька вошёл в дом. Настенька подскочила к нему и вцепилась в ранец, требуя, чтобы он поиграл с ней.

— Связала меня по рукам и ногам! — кивнул Истратов на девочку. — Есть не хочешь? А учебники с собой? Ну вот что, садись-ка, голубчик, сюда, делай уроки и за Настенькой присмотри. Если вдруг задержусь, посмотришь с ней «Спокойной ночи, малыши!» и спать уложи. Да я, глядишь, через часок и вернусь. Есть захочешь, не стесняйся — вон хлеб, молоко, а что в буфете найдёшь — всё твоё…

И ушёл, захватив с собой разбухший, в трещинах, дерматиновый портфель. Уф ты! Петька легко вздохнул, бросил ранец в угол, сразу же отпил полбанки молока, успокоил жажду и стал обшаривать дом: не здесь ли где-то скворец? Настенька путалась под ногами, полезла было за ним на чердак, но он шуганул её. Ничего не найдя, он успокоился и стал носиться с ней по избе, шипел, трещал и гудел, изображая ракету, а она летала за ним, брякалась о пол, поднималась и снова летала, визжа и заливаясь от смеха.