Чтение онлайн

Лука вздохнул, но ничего не сказал.

— Ничего не скажешь?

— Нет. А что тут говорить?

— Ладно, — пожал плечами Гэбриэл. — Вот он этот храм неберов, в который мечтали попасть все диктаторы мира смертных, и в который приглашались лишь очень немногие, — Гэбриэл указал рукой на стены святилища. — Разветвлённый, он напоминает древо.

— Древо Познания, — понимающе кивнул Лука.

— Отсюда черпали вдохновение и свои духовные силы все посвящённые в тайну. Отправляясь в пустыню, они оказывались здесь. И отсюда они разносили потом полученные знания по всему свету, каждый нёс в свой народ именно то знание, которое усвоил лучше остальных; каждый нёс в свою эпоху лишь то, что принял сердцем и понял разумом. Эти посвященные были единицами среди смертных. И тот, кто не знал языка древних, кто не мог прочесть остерегающие надписи на границе Ковчега, тот действительно погибал от ловушек, расставленных по периметру. Здесь много «охранников». И кто сюда приходит без приглашения, тот больше никогда не покидает этих мест. В Ковчег можно попасть и выйти из него только по карте или с проводником, который всегда встречает приглашённого в совершенно другом месте, далеко отсюда.

— Приглашённого? То есть избранного?

— Да, ты всё правильно понял.

— Но что это за язык?

— Это прописьмо, визуально похожее на смесь санскрита и этруского. Но не оно в буквальном прочтении, разумеется.

— Но говорят, что самое древнее письмо, — это шумерское.

— Кто это говорит? — вызывающе усмехнулся Гэбриэл. — Современные историки, которые натворили сегодня такую путаницу в датах и событиях, именах и династиях мира? Я тебя умаляю…

— Но тогда что есть правда?

— А правда в том, что те единицы избранных сами изобретали при помощи и по наставлению бессмертных жрецов письменное обозначение речи для своего племени и народа и записывали потом полученные знания на свой язык изобретёнными символами письма. Они рассказывали своему народу то, что познали здесь, в манере сказаний своего народа, наделяя героев привычными для своего племени именами, качествами, поступками.

— Для чего?

— Чтобы сохранить тайну Ковчега Завета, Ковчега Вечности. Люди и сегодня не все могут выдержать правду, которая скрывается здесь. Она настолько мощна, что способна убить как в буквальном, так и в переносном смысле. Ей под силу погубить разум отдельно взятого человека и разрушить целые цивилизации.

— Скажи, а случались ли прецеденты, когда сюда забредали случайные люди, помимо Эхнатона?

— Увы, да. Но некоторые не понимали, куда попадали. А те, кто мог понять самостоятельно, что таит в себе это место, потом пытались захватить мир и навязать ему свои законы и своё видение справедливости и правды с помощью полученных знаний. И в итоге плохо кончали в жизни. Либо жрецы, охранявшие Ковчег, были вынуждены убить случайного посетителя, вознамерившегося открыть его положение всему миру. Или они оставались здесь навечно, замурованными.

— Ты об археологах?

— И о них в том числе.

— Кто сегодня охраняет Скинию?

— Несколько арабских племён… Но были и такие случайные посетители, которые, узнав правду, потом таили её от простых смертных, становясь хранителями тайны. И жрецы, наблюдавшие за такими «открывателями», не трогали их, но из виду всё равно не выпускали. Ведь часто такие «открыватели» превращались в учёных и писателей, пытавшихся иносказательно поведать миру великую тайну.

— Думаю, сегодня, когда многие учёные вполне могут расшифровать эти тексты, это святилище тем более нужно охранять от современного вторжения тех глупцов, которые ради собственной сенсации готовы угробить весь мир, и от тех, кто жаждет захватить реальную власть на земле над всеми смертными, — вдруг встревожился Лука.

— Да, мой мальчик. Нужно спрятать Ковчег таким образом, чтобы его никто из смертных не смог обнаружить. Но об этом позже.

— Ты можешь прочесть то, что здесь написано? — указал Лука на надписи, которые очень были похожи по своему исполнению на надписи в египетских храмах. — Это та же техника вдавливания, что и в египетских храмах?

— Совершенно верно. Печатание в камне.

— О чём послание?

— Я расскажу, конечно. Но ты должен прочесть сам.

— Но я не знаю как, — растерялся Лука.

— Для этого мы сюда и пришли, чтобы я научил тебя этому языку и письму. Время для этого у нас есть. Коды для расшифровки спрятаны в языках мира. Боги дарили людям не весь алфавит своего письма и языка, но лишь несколько букв или…

— Или одно слово. «Вначале было слово», — задумчиво процитировал Лука Бытие. — Всё начиналось с обучения письму и языку.

— Верно, дорогой. Это буквенное обозначение звука в письменности богов совпадало с буквенным обозначением звука и у древних людей. Поэтому, глядя на эти надписи, ты можешь вспомнить, какие буквы из языков мира тебе знакомы, и составить самостоятельно алфавит древних богов. Поэтому тебе необходимо знать как можно больше языков мира.

— Хорошо, но смысл надписей…

— Легендарный Моисей здесь провёл сорок дней и ночей. Мы тоже побудем здесь некоторое время, чтобы ты получил знание о языке своих предков. А потом мы запечатаем Ковчег на тысячу или на две тысячи лет.

— А если его не запечатывать?

— Тогда нам придётся здесь остаться в качестве стражей и всех случайных посетителей придётся убивать.

— Лучше запечатать, — сразу заявил Лука.

— Я так и думал, — улыбнулся Гэбриэл.

На что Лука согласно промолчал, оглядывая вокруг себя стены, все исписанные сплошником надписями, снизу доверху.

— Стало быть, это и есть письмо древних?

— Да.

— Но насколько древних?

— Это наследие наших далёких предков.

— А это что? — Лука указал на символы, вдавленные в глиняные таблички, лежащие недалеко от алтаря. — Это явно современные символы. И некоторые мне знакомы. «Дельфин, обвивающий трезубец», например — это символ первых христиан, обозначающий распятие Христа.

— На самом деле он означает бога, принесенного в жертву. Видишь, и снова люди подменили понятие, нет, даже подменили значение символа.

— И что означает здесь «бог»? Трезубец или дельфин?

— В данном случае дельфин — как символ бога Посейдона — означает жертвенность бога или вообще богов. Вспомни, у каждого бога был свой символ в животном мире.

— Ну да, Зевс, например, ассоциировался у древних греков со змеей.

— А теперь соотнеси с полученной информацией фреску Георгия Победоносца, поражающего своим копьём змея, — хитро улыбнулся Гэбриэл.

— Намекаешь на то, что Георгий пронзает Зевса?

— Смотри шире. Человек побеждает богов.

— Ничего себе! — вырвалось у Луки. — И так во всех фресках и иконах?

— Да, это и есть зашифрованная информация в искусстве.

— А змей, дающий Еве запретный плод?

— Один из люциферов даёт людям запретные для них знания.

— Стало быть, Змей Искуситель — это… мы? То есть непосредственно наши предки, предки Ормуса?

— Совершенно верно. Наши предки совершили ошибку, исправить которую предстоит именно тебе, ибо ты — последний люцифер.

— Значит, во все времена всё начиналось именно здесь? Именно отсюда знания распространялись по миру, пробуждая избранных?