Чтение онлайн

Я взял её за руку и повёл прочь из ломбарда.

– В ресторации мы с вами обсудим самое важное.

– Вы меня пугаете, Павел Андреевич!

– О, поверьте, я только начал.

Ресторация «Шмидт» приняла нас пышным интерьерным лоском. Тут было всё, что я так люблю: тишина, интерьер в стиле барокко, а также совершенно не помпезные столы.

Не люблю, когда всё выглядит словно нарочито готовое к свадебному торжеству. Ресторация «Шмидт» отвечала запросу: посидеть, отдохнуть, пообщаться. Роскошный интерьер радовал глаз, при этом всё, что связано с едой здесь подавалось без излишеств.

В общем, приятный контраст.

Мы с Дианой сели за дальний столик в углу, где не было лишних ушей. Я намеревался обсудить с ней, как мы будем «раздевать» Черкасова. Едва у нас приняли заказ, она тут же начала обсуждение без всяких прелюдий.

– С Черкасовым будет сложнее, чем с Бессером, Павел Андреевич.

– Вот как, почему же?

– Ему трудно бросить вызов, он труслив, опаслив и лишний раз в свете не появляется. Тем более, он очень умён и знает, что вы целите в него и его владения. Наверняка будет требовать у Беклемишева дополнительной защиты.

– Как же нам к нему подобраться?

– Исключительно через его игорные заведения. Причём, нам придётся серьёзно поработать над внешним видом, чтобы нас никто не узнал, - сказала Диана.

Я задумался, нам принесли печёных омаров со спаржей, а также лёгкий летний салат.

– Диана Константиновна, в чём сила Черкасова? Каким даром рода он обладает?

– Удача.

Я поперхнулся и засмеялся.

– Удача? Что это за дар такой?
– уточнил я.

– А вот такой. Чувствует удачу. У него практически невозможно выиграть техасский холдем или пятикарточный с добором. Нет ни одного засвидетельствованного случая, когда Черкасов проиграл целую партию. Он может проигрывать в моменте, но чаще всего он это делает, чтобы противники расслабились.

– Ох, Диана, как же ему будет обидно, когда он проиграет самую большую сумму в своей жизни.

– Что вы задумали?
– прищурилась она.

– Я так полагаю, чтобы сила его рода сработала корректно, ему необходимо сконцентрироваться, верно?

– Допустим.

– А если эту концентрацию нарушать, то он не сможет нормально играть. Наша задача просто выманить его за игровой стол и раздеть до нитки.

– Вы думаете, что его никто не охраняет?

– Разумеется, охраняют. Но и у нас есть тайное оружие.

– Какое же?

Я широко улыбнулся и сказал, что она узнает об этом совсем скоро. А пока мы закончили с обедом, расплатились и сели обратно в мобиль.

– Не томите уже, Павел Андреевич!
– возмущалась Диана.
– Что ещё за тайное оружие?

– О, это проще показать, чем рассказать, - я повернулся к Гене, - Геннадий, давай-ка снова под Тверь. Туда же, где мы и были в прошлый раз, помнишь?

– Есть, Ваше Сиятельство, едем в Тверь.

Диана повернулась ко мне, её глаза сверкали гневом.

– Вы совершенно бесцеремонны!
– возразила она.
– В Тверь? Вы хоть бы поинтересовались, есть у меня какие планы на сегодняшний день, прежде, чем тащить в Тверь.

– У вас есть какие-то планы на сегодняшний день, Диана? А то я намерен утащить вас под Тверь.

Она открыла рот от изумления, скрестила руки на груди, но не нашлась ничего ответить.

Через секунд пять она откинулась на спинке заднего сиденья, посмотрела в окно и произнесла.

– Вам чертовски повезло, что у меня нет абсолютно никаких планов.

Я улыбнулся.

До Твери мы добирались весело. Шумные беседы, обсуждения, я узнавал Диану всё ближе и ближе. Оказывается, мы пересекались довольно часто, но я её в упор не замечал.

Возможно, именно поэтому она так ярко на меня реагировала всё это время. Но теперь уже было абсолютно неважно.

У себя в голове я не ставил их с Лесьяной наравне. Романова для меня стала каким-то странным фантомом, который трудно объяснить. Диана же была всегда рядом и всегда помогала.

От этого на душе становилось теплее.

Уже под Тверью мы пустились в активное обсуждение живописи. Она страсть, как любила импрессионизм Серова, Коровина и многих других. Я же больше тяготел к классицизму.

– Почему у вас в имении ни одной картины?
– спросила Орлова.
– Судя по всему вы огромный ценитель, разбираетесь не только в техниках создания картин, но и в эпохах, мастерах, тематиках.

– Любил я это дело в юношестве, не спорю, - ответил я, - Но вы кажется забыли о моём положении. В последние годы я только и делал, что распродавал имущество. В первую очередь картины. Последняя, что висела у меня в приёмной - упала, когда мой дар начал раскрываться.

– Что это была за картина?

– Всего лишь копия моего любимого сюжета. Называется он «Христос и Грешница», знаете такой?

– Ну конечно, когда к нему приводят грешницу и говорят, что он должен решить её судьбу. На что тот ответил: Кто без греха, пусть первый кинет в меня камень.

– Именно, - подтвердил я, - Так вот, самый талантливый живописец, который подарил нам одну из лучших интерпретаций данного сюжета - это Василий Дмитриевич Поленов. Копия его работы и висела на стене. В уменьшенном виде, разумеется. Оригинал настолько огромен, что его попросту не затащить в приёмную.

Она кивнула и задумалась. А мы тем временем оказались на месте. Как и в прошлый раз я попросил Гену подождать, он повиновался.

Фабрику всё так же не было видно в чистом поле. Единственное отличие от прошлого раза заключалось в том, что собирался сильный ветер и вскоре должен был обрушиться ливень.

– Павел Андреевич, вы уверены, что хождение по чистому полю это хорошая идея? Здесь полно насекомых, клещей! Я не хочу потом вычищать всё это из-под платья.

– Не переживайте, Ваше Сиятельство, - ответил я, - оно того определённо стоит.

Однако, мы шли, но фабрика всё не появлялась. Поначалу, я думал, что просто забыл, как долго шёл в прошлый раз. Но с каждым шагом понимал, что тогда я добрался до нужного места гораздо быстрее.

– Павел Андреевич, это перестаёт быть смешным, куда вы нас привели?

– Что-то не так, Диана. Что-то совсем не так…

Ливанул дождь, раздался гром, засверкала молния. Мы с Дианой Орловой промокли в мгновение ока. И если мне было всё равно, то она сразу же начала возмущаться.

– Да что же это такое?
– всплеснула руками она.
– Я возвращаюсь в мобиль, а вы, как хотите.