Чтение онлайн

Потом Шовайсу отправили в шлюпке на горящий транспорт предложить помощь, если в ней была необходимость. Пожар успешно гасили. Лейтенант пошел к пострадавшим каютам в сопровождении офицера, который чуть не плакал:

– Убил одиннадцать офицеров! Одиннадцать! А ведь эта растреклятая война окончена!

Тело японского летчика было извлечено; его нашли в машинном отделении вместе с обтекателем самолета. Шовайса прошел по обгоревшим каютам и там, в маленьком отсеке, прочел - не смог удержаться - недописанное письмо. Летчик-самоубийца оборвал жизнь офицера, когда он писал жене.

В письме было поздравление с рождением сына, Аллена Лоуэлла, и просьба поскорее прислать его фотографию. "У меня большие планы для этого мальчика", - писал офицер.

12

Из дневника Аллена Лоуэлла

... запись от 26/X - 1973 года

"Пять вечера. Нужно как-то провести семь часов. Последний час провел, перечитывая любимое стихотворение ДжФК:

Возможно, за руку возьмет она меня

И уведет в свой мир, где не бывает дня,

Глаза закроет и лишит дыханья...

Но в полночь Смертью мне назначено свиданье

В одном из городов, охваченных огнем...

Я слову данному еще не изменял

И на свидание явлюсь, как обещал.

Я позвоню Медуику ровно в полночь. Через два часа он будет убит, притом таким способом, что Уильямс обалдеет.

Я осеняю себя крестным знамением. И клянусь перед богом, что задуманное мною - не зло.

Я клянусь перед богом, что задуманное мною - не зло.

Клянусь перед богом, что задуманное мною - не зло.

Но они должны поплатиться".

13

Томас Медуик глядел на высокого худощавого человека в строгом, хорошо сшитом костюме с жилетом. Это был Джордж Уильямс; одежда его словно бы гласила:

"Министерство юстиции". Но голубые глаза - нет, они не были мутными от сотен судебных дел. Глубоко сидящие под густыми бровями, они скорее напоминали лазеры и насквозь пронизывали Медуика, сидящего в гостиной своего колониального особняка в городке Маклин, штат Виргиния, и пытавшегося скрыть страх. Пропавшие досье сводили его с ума!

– Я не вражеский агент, мистер Уильямс, - сказал он.

– Дело касается не внутренней безопасности, - ответил Уильямс.
– Меня интересует, получали вы недавно какое-нибудь анонимное письмо?

Медуик задумался. "Интернейшнл дайнемикс"? Не иначе!

– Мне приходит много писем от избирателей. Среди них, должно быть, есть и анонимные.

– Это письмо вы запомнили бы. В нем угроза убийства. Медуик впервые за весь день почувствовал облегчение. Черт побери, что все это значит? Он улыбнулся.

– Угрозы я тоже получаю ежедневно, мистер Уильямс.

– Боюсь, вы не представляете, насколько это серьезно. Ваша фамилия есть в анонимной угрозе смертью. Министерство юстиции убеждено, что угроза реальна.

– Вот как?
– сказал Медуик.
– А с чем она связана?

– В письме говорится, что с десятой годовщиной гибели Кеннеди.

– Но я даже не знал Кеннеди!

Не сводя голубых глаз с Медуика, Уильямс, спросил:

– Знаете вы кого-нибудь из остальных: Джеймса Карсона, Стефани Сполдинг, Роберта Уорнки, Эверетта Меллона?

Вошла жена Медуика, хорошенькая блондинка в облегающих брюках и зеленом свитере.

– Привет, мальчики, - сказала она.

Медуик представил ее гостю.

– У вас такой хмурый вид, мистер Уильямс, - сказала она.
– Не хотите ли выпить?

Бар Медуика славится.

Уильямс улыбнулся.

– Шотландское с содовой разгонит мою хмурость.

Миссис Медуик повернулась к мужу.

– Где ты его прятал? Такой замечательный человек.

– Оставь, Мери, - сказал Медуик.
– Это не потенциальный избиратель.

Она засмеялась, вышла и вскоре принесла выпивку. Поднос с бутылкой, ведерком льда и содовой она поставила на стол перед ними.

– Мы не можем взять в дом служанку, - сказала она, - потому что Томас не ворует.

Я давно упрашиваю его делать, как все.

"Черт побери!
– подумал Медуик.
– Нашла время умничать". И поспешил увести ее из комнаты.

– Такие вот замечания, - сказал он, возвратясь, - и положат конец феминистскому движению. Обратно на кухню, на коленях, вот как я считаю.

– Что же с этими фамилиями?
– спросил Уильямс.

– Я пытался вспомнить. Никого из этих людей я не знал, кроме Стефани Сполдинг.

Но даже ее толком не помню.

Уильямс спокойно отхлебнул виски. Он знал наверняка одно: Медуик мошенник. Но сейчас главным было не это.

– Все они, - сказал Уильямс, - и еще я упомянут в этом письме.

– Да бросьте вы.

– Вот ксерокопия письма.
– Уильямс протянул ее Медуику, тот разглядывал копию несколько минут, потом вернул.

– Невероятно. Бессмысленно. Какое отношение имею я к Кеннеди?

– Вот и давайте поговорим об этом.

– Но что...

– Мистер Медуик, между нами шестерыми существует какая-то связь. Фамилии эти не случайны; проверка показала, что все шестеро из намеченных жертв работали в администрации Кеннеди, но лишь на самых низких должностях. Никто не был значительным ни в каком смысле. И все же.

– Чего вы от меня ждете?

– Расскажите своими словами, что вы делали при Кеннеди; кто ввел вас в правительство; почему вы занялись политической деятельностью; все, что сможете припомнить, что может иметь отношение к угрозе смертью более чем десять лет спустя. Помогите мне найти эту связь...

14

– Ну так вот, - сказал Медуик, - я был одним из первых. Одним из вдохновенных.

– Что это означает?

– Какой-то репортер, кажется, Мерримент Смит, писал о съехавшихся в Вашингтон в шестьдесят первом... минутку, я попытаюсь вспомнить: "...вдохновенные, загадочные, с потрясающими идеями". Что-то в этом роде. Я жил в Джорджтауне с тремя другими выпускниками Гарварда, и мы называли себя "вдохновенными". Нам нравилось звучание этого слова.

– Кто перетащил вас в Вашингтон?