Чтение онлайн

Розальба приказала командиру стражников сделать строгое внушение часовым. Малейшая невнимательность могла стоить городу жизни и должна была жестоко наказываться. О любых передвижениях врага в радиусе десяти локтей от крепостной стены нужно было докладывать. До наступления темноты защитные колья-иглы Далигара нужно было снабдить зажженными фонарями, чтобы осветить стены и реку и не позволить оркам атаковать внезапно.

Розальба всей душой желала броситься к Эрброу, и не только для того, чтобы утешить ее после всех тех страшных угроз, которые девочка слышала от орков и наверняка поняла. Роби также хотела объяснить дочке причины всех своих вспышек ярости, причины своей невежливости (выражаясь любимым словом Йорша) по отношению к Авроре, которая по какой-то загадочной причине — вероятно, благодаря своему внешнему сходству с Йоршем — вызвала у девочки такой интерес.

Но Роби снова не могла позволить себе делать то, что хочется. Были другие, совершенно неотложные дела. На ее пути возник церемониймейстер. Город был в сравнительной безопасности, но населению грозил голод. Введя строжайшую экономию, можно было протянуть около месяца, но этот месяц был бы не из приятных. Все запасы масла, зерна, фасоли, гороха и кукурузной муки были сожжены. Оставалось лишь то, что каждая хозяйка держала в доме про запас: вяленое мясо, изюм, мед, мука, но в небольших количествах. Пустив на жаркое лошадей прибывших на подмогу кавалеристов, они, может, протянули бы месяца полтора, но это грозило недовольством со стороны самих кавалеристов, которые, похоже, не были примером дружелюбия и бескорыстия.

Королева приказала пересчитать всех горожан и беженцев, особо отмечая число маленьких детей в семье, и составить опись всех кур, гусей и голубей в городе, вплоть до последнего желторотого птенца. Они должны опустошить все кладовые. Они могут есть бабочек, летучих мышей, пауков. Пусть каждая хозяйка, если у нее есть хоть немного меда, научится засахаривать тараканов: если они довольно жирные, то представляют собой хоть какую-то пищу, а в Далигаре они еще какие жирные. Насколько Роби помнила, подземелья дворца кишели крысами — фаршированные сухими каштанами крысы, она уверена, стали бы настоящим лакомством. В фонтанах знати плавали золотые рыбки, которых придворные забыли, сбегая из города, так же как и своих невыносимых попугаев, уже надоевших всем своим галдежом. Пусть людям раздадут луки и научат стрелять. Это могло бы пригодиться, если бы защита города пала, а сейчас это давало возможность разнообразить пищу горожан мясом чаек. На севере окружение было прорвано. Прибывшие к ним кавалеристы капитана могли бы делать короткие вылазки на северный берег, прочесывая местность, чтобы не допустить нового окружения, и заодно охотиться там. Судя по их рожам, они не должны были заблудиться в лесу или расчувствоваться перед диким кабаном и не нуждались в помощи какой-нибудь доброй феи, чтобы найти дорогу домой.

— Госпожа, — снова взялся за свое церемониймейстер, — самое ужасное, что у нас не хватает воды. Колодец почти пустой, а речная вода настолько грязна после орков, что пить ее опасно.

Розальба онемела: нехватка воды была неразрешимой проблемой. Недаром орки прилагали столько усилий, чтобы сделать ее непригодной для питья.

Тут Джастрин подал голос.

— Воду можно очистить, — объяснил он, — воду можно очистить огнем.

Йорш рассказывал ему об этом. Он даже рисовал ему на песке схему каких-то странных приспособлений, используемых для этой цели. Джастрин видел такие в комнате, где делали духи.

— Реторты? Дистилляторы? — переспросил церемониймейстер.

Да, именно они, так они и назывались.

Розальба возблагодарила небеса за то, что они дали ей Джастрина, и за то, что дали ему такую память, такое мужество, такую смелость. Мальчик тоже сражался — тем, чем мог. Слабость его ног не мешала величию его духа, Йорш был прав: за Джастрина стоило биться, как за родного сына.

Розальба провела остаток дня с Джастрином и церемониймейстером, и еще до наступления ночи им удалось понять, как работают дистилляторы и реторты. Пусть невыносимо медленно и ценой всех имевшихся в их распоряжении дров, но теперь они могли очищать речную воду. Если они будут экономить каждую каплю и если им хоть иногда будет везти с дождем, они смогут противостоять и жажде.

Когда Розальба наконец добралась до своих покоев, Эрброу уже давно спала, и мать не смогла перемолвиться с ней ни словом. Комендант королевского дворца объявил ей, что девочка поужинала, и подал ужин самой королеве: «Поднебесный заяц с изюмом и кедровыми орешками, поданный на ложе из тонкого лука», как сообщил ей комендант. Возле белоснежной тарелки с золотой каемкой лежали небольшой нож и малюсенькие серебряные вилы — Розальба с интересом смотрела на них, поднося еду руками ко рту и гадая, для чего же нужны эти странные инструменты. До этого мгновения она совсем не задумывалась о том, насколько сильным был ее голод — неутоляемый голод женщины, которая ждет ребенка.

«Поднебесный заяц» почти наверняка был самым вкусным из всего, что она ела в своей жизни. Розальба сказала об этом коменданту, и тот радостно улыбнулся ей в ответ.

— Где же вы взяли летучих мышей? — спросила Роби с набитым ртом. — И как вам удалось так засахарить их крылья?

— В подземелье их сколько угодно, госпожа, — ответил довольный старик. — А для того чтобы засахарить крылья, мы смешали мед с лимонным соком: тогда они получаются особенно хрустящими. Рецепт тот же, что и для засахаривания лепестков роз, — те же самые пропорции. Видите ли, госпожа, я уже почти было впал в отчаяние: наши кладовые не менее пусты, чем скорлупа от яиц. Сегодняшние пожары до них не добрались, чего, увы, нельзя сказать об убегавших придворных — они взяли с собой все, что смогли утащить. К счастью, дама Аврора посоветовала мне наловить летучих мышей в подземелье. Мне бы никогда не пришла в голову такая сумасбродная идея, но затем я убедился, что дама Аврора была совершенно права: мясо летучих мышей на вкус еще нежнее, чем мясо кролика или зайца.

— Дама Аврора? — переспросила Розальба.

Она-то что об этом знала? Аврора наверняка выросла в изысканном райском саду своего безоблачного детства, не имея никакой необходимости охотиться в самых неожиданных местах на всевозможных тварей разной степени мерзости, только чтобы не подохнуть с голоду.

— Да, — подтвердил старик, — к тому же она подстрелила из лука столько этих животных, чтобы хватило на ужин, и посоветовала мне замочить их в соленой воде, чтобы легче было снимать шкуру. Странно, что девица, выросшая в постоянном достатке, если не в изобилии, обладает столь необычными навыками.

Это известие заметно уменьшило наслаждение Розальбы ужином, и вкус мяса вдруг показался ей уже не таким великолепным, как прежде, что, однако, не помешало ей обглодать все косточки до последней. Пока королева еда, опираясь локтями на вышитую скатерть и придерживая пальцами крылья летучей мыши, комендант положил рядом с ней короткий меч с клинком в форме полумесяца и тяжелой рукоятью из камня и меди, а рядом — нефритовую подвеску-шар с резным изображением восходящего солнца. Подвеска крепилась к старому кожаному шнурку, такому же потертому, как и ножны этого странного меча, но сами меч и кулон не выдавали своего возраста — на них не было никаких следов времени.

Розальба взглянула на эти предметы, и ее охватила необычная радость оттого, что она могла владеть ими: словно они уже принадлежали ей когда-то, в прошлом. Казалось, они возбуждали непреодолимое желание потрогать их, взять в руки.

Роби вопросительно посмотрела на старика.

— Они принадлежали сиру Ардуину, госпожа, — ответил тот на ее немой вопрос. — Это все, что осталось из его вещей. Все его доспехи, меч и остальные принадлежавшие ему предметы были похоронены вместе с ним. Это единственное, чем мы обладаем, и я бесконечно рад, что владение этими вещами приносит вам такое счастье. Подумать только, если бы не дама Аврора, то мне бы и в голову не пришло отыскать их и передать вам.

Напоследок, перед тем как идти спать, Роби приказала, чтобы завтра ее дочь одели во что угодно, только не в ее голубой передник, и прикрыли ей чем-нибудь волосы. Комендант королевского дворца вспомнил, что сохранились все детские платья и туники дамы Авроры. Белые чепцы и красные платья. Мысль о том, что Аврора стала для нее чем-то вроде ангела-хранителя, выводила Роби из себя, но ради того, чтобы орки не узнали ее дочь, она согласилась, чтобы Эрброу одели в детские платья принцессы.

Наконец Роби добралась до кровати и растянулась под белоснежным покрывалом рядом со своей дочкой. Малышка обняла ее спросонок. Розальба долго не могла уснуть, наслаждаясь близостью дочери и целуя ее черные кудри ;как когда-то ее саму целовала мать, как любил делать Йорш. Не разжимая объятий, Эрброу сразу заснула, и Розальба наконец закрыла глаза и забылась коротким беспокойным сном, в котором воспоминания и кошмары чередовались с недоступными для понимания видениями.