Чтение онлайн

Он посмотрел на Коляныча. Бывший раб, не убирая тесака, хмыкнул:

— Ребята, я не пират и тут не по вашу душу. Меня самого пираты ищут.

— Так мы тебе и поверили!

— Да он правду говорит! — не удержался и выкрикнул Агей.

— Правду? — бригадир пристально посмотрел на бывшего раба. — Рассказывай, кто ты такой и вообще, откуда взялся!

Коляныч усмехнулся:

— Если я о себе все рассказывать начну, то это долго выйдет.

— А мы не спешим! — грубо крикнул ему Добер.

— Ну ладно, — пожал плечами тот, опуская тесак. Троица рядом тоже немного опустила, но не убрала ножи.

— Я вам все расскажу, но только нам бы поесть сперва.

— Еду еще заслужить надо, — заметил Нос, глядя на бывшего раба странным взглядом.

— Но попить-то дадите?

— Вон там вода. Парень, принеси.

Агей, поняв, что обращаются к нему, сходил к противоположной стене, взял несколько стаканов и небольшой стеклянный прозрачный кувшин с водой. Он принес стакан Колянычу и они вместе выпили из кувшина по несколько стаканов

— Рассказывай! — велел Нос, когда парни напились.

— Хорошо, — кивнул Коляныч. — Я вам сейчас всё расскажу. Но только не здесь. Не хочу я, чтобы нас тут накрыли. Лучше в зале сесть, чтобы видеть проходы сюда.

— Это зачем? — недоверчиво прищурился Нос.

— За тем, что пираты уже были недавно в этой больничке и могут снова вернуться. Не хочу я, чтобы они нам тут на голову свалились. Идем!

— Агей, захвати, воды, — сказал он парню, после чего, пятясь спиной вперед, отступил в дверь, откуда они пришли. Остальные двинулись за ним. Агей, быстро схватил кувшин и поспешил за остальными. Оказавшись в большом зале столовой, Коляныч, по-прежнему, пятясь, подошел к лестнице, по которой они недавно спустились вниз со второго этажа. Поднявшись на один пролет, он остановился, посмотрел на бригадира и сказал:

— Пусть один поднимется, чтобы видеть верхний коридор. Но только, чтобы не сильно высовываться.

Нос кивнул Лысому и тот, осторожно пройдя мимо Коляныча, поднялся наверх и занял там позицию. Бывший раб же, присел прямо на ступеньки лестницы, положив тесак на колени. Остальные пристроились рядом на площадке, с которой просматривался нижний проход в Лаборатории.

— Я тебе сейчас все расскажу, — серьезным голосом сказал бывший раб, глядя на бригадира. — С какого места начать?

— С самого начала, — с нажимом сказал Нос. — Кто ты, что ты и откуда ты?

— Ладно. Начну с самого начала.

Бывший раб взял у Агея стеклянный кувшин, отпил прямо из него несколько глотков и начал свой рассказ.

— Я родился в Чадской долине, — говорил Коляныч. — Это очень далеко отсюда. Я точно не знаю, может быть на тысячу или больше миль к северу от вашего острова, на материке. Неплохая страна, где люди живут в относительной безопасности. Наша долина вытянута с запада, от океанского побережья на восток, до Низаковых пустошей. К северу лежат Саматонские болота, а к югу скалистое плато Кунс. Местность, где я родился называется Желтый ручей. Это более чем в ста километрах от побережья.

Агей и остальные внимали ему с вытянувшимися лицами.

— Родители мои — крестьяне. Кроме меня, в семье еще двое братьев и две сестры. Вот. Как только я подрос, меня отдали на воспитание в монастырь. Может, слышали вы про культ Триединого бога?

Нос, задумчиво глядел на рассказчика, никак не реагируя, а Агей отрицательно покачал головой.

— Я не пойму, — подал голос Добер. — Ты чего, собираешься нам тут всю свою жизнь что ли…?

— Да тихо ты! — шикнул на него Нос.

Бывший раб, не обращая на здоровяка внимания, продолжил повествование.

— Эта религия распространена в нашей округе. Да и за ее пределами тоже. В общем, в наших краях принято отдавать детей на воспитание в монастырь, ради экономии. У нас там целый монастырский комплекс. Один из них специально для мальчиков, а другой для девочек. Вот в этом монастыре я и прожил до своего совершеннолетия. От монастыря до дома мне рукой подать, но я там редко бывал. От силы раз в месяц. Не до того мне было. Распорядок в монастыре простой. Полдня мы занимались уроками — разными идиотскими предметами и изучали религиозные наставления. Все остальное время мы гнули спины на монастырском подворье. Делали все. От уборки мусора до работы на птицеферме, в саду, огороде, мастерских и на прочих подсобных хозяйствах. Монахам это было очень выгодно, да и нам тоже. Были мы одеты и обуты, ну и не голодали. Кроме этого, нас там всех научили читать и писать.

— Вот такая жизнь была у меня до совершеннолетия. А как исполнилось мне восемнадцать — выставили меня вон. Некоторых, конечно, оставляли и дальше у них жить — кто-то шел в монахи, кто-то по ремеслам хорошо себя проявил, но меня вот просто выставили, как и многих других.

— Вернулся я, значит, домой. Ну, там папаша меня быстро в оборот взял. Начал в своем хозяйстве эксплуатировать. Да еще куском хлеба попрекал — дескать, радуйся, мол, что я тебя на своей шее держу. Поработал я месяц-другой и призадумался. Радости от такой работы? То же самое и в монастыре было. Только там я полдня работал, а тут вкалывай на своего родителя с утра до ночи.

— И решил я куда-то пристраиваться. Заикнулся было об этом папаше, так тот меня на смех поднял. "Да кому ты нужен?", смеется. "Да куда ты пойдешь? Тебя там и избить и убить могут", и прочий бред понес, но я твердо решил уйти. Достало все. Нужно было дальше самому пробиваться в жизни. Вот. И тут как раз, совпало, что пришли нам рекрутеры.

— Я вам уже сказал, что на севере у нас Саматонские болота. До самих топей много километров, но отдельные их рукава врезаются в долину, и некоторые земледельцы занимаются их осушением. Дело это трудоемкое, но выгодное. Когда вода отступает, получается такая почва, что сунь туда палку — она зацветет! Вот и разводят там сады, плантации и даже вывозят телегами почву эту. И вот один местный богач, старик Шарыч, решил взяться за это дело по-крупному. Разослал во все концы рекрутеров, дабы работников зазывать. Ну, я их послушал и сразу же решил — иду!

— На следующий же день, с утра, без лишних слов, я направился туда. Папаша сказал, что я еще приползу назад, но сам я твердо решил — добьюсь успеха или сдохну. За день туда добрался, записался и сразу вышел на работу. Прямо скажу, работенка там не мед, но я ведь, кое-чему в монастыре обучился, да и руки у меня верным концом прилажены, так что работал я там отлично. И копал и плотничал, в общем, всем занимался. Платили нам хорошо. Я уже планы начал составлять, думал полгода поработаю, скоплю немного, может с кем объединюсь, и сам займусь осушением. У нас там пустых земель прорва… Но тут случилась гадство.

— Как я вам сказал, когда старик Шарыч, это дело начинал, то он думал, что мало народу придет, вот он во все концы и послал людей. А народ, как прослышал, что неплохо платят, так толпами повалил. Уже давно набрали сколько надо работников, а народ все прет. И старик вот чего удумал. Начал зарплату снижать! Работаешь-работаешь, получаешь получку, а тебе говорят: со следующего месяца жалование будет меньше. Не хочешь — вали отсюда, вон толпа целая на твое место. И так пошло-поехало. За какие-то три-четыре месяца заработок упал более чем вдвое. Я там на хорошем счету был, мог бы в бригадиры выбиться, но толку-то? Бригадир тогда получал даже меньше, чем простой рабочий в самом начале. И вот старый народ помаленьку расползаться стал — кому охота за гроши спину гнуть? И обидно, что эти вакансии сразу же занимались.